Девятьсот бабушек
Шрифт:
Хрипун ему нравился — стоит ли его убивать? Винтовка мощная, выстрел в плечо может остановить зверя. Но, если не остановит, на второй выстрел времени не останется.
Первый выстрел не остановил медведя. И времени на второй не осталось. Коммандос Джон Харди допустил ошибку и умер из-за нее. Умер не обычным способом, смерть пришла к нему не так, как приходит к другим людям.
Конец его был жутким, но почти мгновенным. Голова размозжена, лица почти не осталось, позвоночник сломан, тело рассечено чуть ли не надвое. Огромный
Брайан Кэрролл мгновенно оценил ситуацию и крикнул Джорджине, чтобы та как можно скорее бежала вниз, в долину. Он уже понял, что оставшиеся трое не успеют даже выйти из своих ниш.
Ни с того ни с сего вдруг всплыло в памяти, как генерал-конфедерат когда-то говорил про своего противника генерала Гранта — мол, этот безмозглый идиот совершенно случайно занял позицию, которая держит под прицелом и реку, и холм, заперев выходы сразу из трех ущелий. И ему, генералу, оставалось только надеяться, что Грант отступит до того, как заметит свое преимущество.
Но сам Брайан не тешил себя подобной иллюзией. Хрипун свое преимущество видел прекрасно. В его распоряжении оказался лагерь с оружием и боеприпасами, и он блокировал все три ниши, где жили и работали Билли Кросс, Дэниел Фелан и Маргарет Кот.
Сделав всего один ход, он обезглавил группу, троих запер в нишах, еще двум отрезал доступ к оружию, чтобы начать погоню, не опасаясь за свою жизнь. Блестяще продумано. Начни он операцию в дежурство кого-то другого — Харди остался бы в живых и даже без оружия был бы для Хрипуна угрозой. А теперь все остальные — просто легкая добыча.
Брайан и Джорджина помедлили на краю долины, следя за происходящим в лагере, хотя знали, что рискуют жизнью.
— Двое могли бы спастись, если бы третий выскочил из ниши. Он бы отвлек Хрипуна на пару секунд, — прошептала Джорджина.
— Никто не решится. Это же верная смерть, — сказал Брайан.
На их глазах разыгралось кровавое представление. Но длилось оно недолго. Фелан громко рыдал, карабкаясь на заднюю стенку каменного мешка. Марджи пыталась умилостивить Хрипуна, говорила, что они всегда были друзьями: неужели он хочет убить ее? Билли Кросс набил свою трубку, раскурил ее и сел, дожидаясь конца.
Первым не стало Фелана. Он умер как жалкий трус. Но кто станет укорять его, не зная, как сам бы повел себя в подобной ситуации?
Хрипун рявкнул, и на самой высокой ноте рыдания Фелана прикончил несчастного. После чего поспешно вернулся к оружейному складу.
Марджи простерла к нему руки и заплакала — тихо, без ужаса. Псевдомедведь сломал ей шею, но этот удар был почти нежным по сравнению с другими.
А Билли Кросс все пыхтел своей трубкой.
— Мне не хотелось бы умереть таким скверным образом, дружище Хриппи. Да и вообще не хотелось бы. Если я и допустил ошибку, то лишь в том,
Это были последние слова Билли Кросса. Огромный зверь прикончил его одним мощным ударом. И дымок из трубки еще какое-то время плыл в воздухе.
Хрипун начал погоню за оставшимися в живых. Точно черная туча, сопровождаемая громом, надвигалась на них из расщелины. У Брайана с Джорджиной имелась фора — метров сто. Если мчаться изо всех сил, раненный в плечо зверь не догонит. Панический страх отступил.
Они бежали, не чуя под собой ног, и расстояние между ними и Хрипуном увеличилось. Но так они быстро выбьются из сил — скорее всего, раньше, чем обезумевший зверь. Он гнал их все дальше и дальше от лагеря с оружием. Маленькая планета стала для пришельцев ловушкой.
Они бежали весь день, всю ночь и еще день — итого пять земных часов — и скоро почувствовали, что силы на исходе. Стемнело, они потеряли зверя из виду. Где он — совсем отстал или притаился поблизости? С первыми лучами солнца они увидели его. Хрипун сидел на скале метрах в четырехстах от них и озирался по сторонам.
Отдыхая, противники наблюдали друг за другом. Рана зверя стала как будто заживать. А оба человеческих существа до того устали, что принудить их бежать дальше мог только крайний случай.
— Как думаешь, Брайан, может, это была лишь короткая вспышка ярости, и он снова станет добродушным медведем? — спросила Джорджина.
— Нет, это не вспышка ярости. Он все точно спланировал.
— Может, нам прокрасться стороной в лагерь и захватить оружие?
— Разумеется, нет. Он занял высоту, с которой все видно на много километров вокруг. У него еще и то преимущество, что прямой путь всегда короче окольного. Нам не проскользнуть стороной, и он это знает.
— Как ты думаешь, он понимает, что такое оружие?
— Да.
— Он знает, что в лагере осталась сигнальная аппаратура, и без нее мы не сможем выйти на связь?
— Да.
— Ты думаешь, он умнее нас?
— Умнее в том смысле, что сам выбрал роль в этой игре. Всегда лучше быть охотником, чем дичью. Однако бывали случаи, когда дичи удавалось обмануть охотника.
— Брайан, скажи, ты предпочел бы умереть как Дэниел или как Билли Кросс?
— Не так, не так.
— Я всегда с ревностью относилась к Марджи. Но теперь я ей восхищаюсь. Она не рыдала, не тряслась от страха. Скажи, Брайан, что теперь с нами будет?
— Нас могут спасти десантники.
— Я и не знала, что они существуют. Ах, ты имел в виду наш корабль? Но он прилетит только через неделю, земную неделю. Думаешь, Хрипун знает, что за нами вернутся?
— Он знает. Я в этом уверен.
— И знает когда?
— Мне кажется, да.