Дмитрий Донской
Шрифт:
В этой связи и последующее возвышение коломенского попа Митяя — княжеского духовника, печатника и нареченного митрополита — можно рассматривать как своего рода «поклон» Москвы в сторону Коломны. Безусловно, стремительная карьера земляка была предметом гордости коломничей. В свою очередь, и Митяй не забывал своей «малой родины», доверял важные посты ее представителям. Став после смерти Алексея фактическим главой Великорусской митрополии, Митяй сделал своим главным помощником, своей «правой рукой» коломенского епископа Герасима. Можно с уверенностью полагать, что и каменное строительство в Коломне велось под наблюдением и покровительством Митяя.
Белый камень
В качестве наместника Митяй получил доступ к митрополичьей казне, сильно пополнившейся
К этому времени в Коломне уже имелся небольшой каменный собор, построенный около середины XIV столетия в связи с открытием Коломенской епархии. Но его скромные размеры и неказистый вид заставляли искать более впечатляющих образов.
Душеприказчиком митрополита Алексея и главным хранителем его казны был великий князь Дмитрий Иванович. Митяю удалось увлечь порывистого Дмитрия своим проектом постройки в Коломне небывалого по размерам каменного кафедрального собора. Дмитрий имел и личные мотивы заинтересоваться предложением Митяя. Военные кампании, которые, конечно, представляли в Москве как великие подвиги юного князя Дмитрия, — «Суздальщина», «Литовщина», тверская война и наконец «розмирие» с Ордой и битва на Воже, требовали подобающего монумента в виде храма из белого камня.
Идея о постройке белокаменного храма-памятника в честь успехов Москвы в эти годы, что называется, «витала в воздухе». Поначалу храм предполагали возвести в Москве. Но в плотно застроенной столице единственным местом для такого монумента мог быть один из пригородных монастырей. И храм-памятник был заложен в излюбленном князем Дмитрием Симоновом монастыре.
Летописи почему-то умалчивают о закладке собора в Симоновом монастыре. Единственным указанием на сей счет служит сообщение Симеоновской летописи под 6913 годом (1404/05) о завершении строительства.
«Тоя же осени октября 1 (праздник Покрова Богородицы. — Н. Б.) священа бысть церковь камена на Симанове, Успение Святыа Богородица, юже основа Феодор архимандрит, а съвърши ю князь великии Василеи Дмитриевич, а священа по первом основании в 26-е лето» (45, 151).
Похоже, что летописец на сей раз был пунктуален в хронологических подсчетах. Если собор был заложен весной 1379 года, то 25 лет этой дате исполнилось весной 1404 года. Далее пошло 26-е лето. Осень 1379 года, а конкретно день освящения собора (1 октября) точно соответствует указанию летописца «в 26-е лето».
История Успенского собора в Симоновом монастыре вырисовывается следующим образом. Основателем монастыря в Старом Симонове был Сергий Радонежский, а первым игуменом — его племянник Феодор. Решение о постройке мемориального храма-памятника в честь Успения Божьей Матери в Новом Симонове было принято осенью 1378 года, вскоре после битвы на Воже. Конечно, и здесь не обошлось без участия Сергия Радонежского и Феодора Симоновского. Финансировать строительство должна была великокняжеская казна.
Помимо благодарности небесным силам за победу над «погаными» в битве на Воже постройка собора была и естественной реакцией верующих людей на грозные явления в природе, в которых видели признаки надвигающихся бедствий и скорого Страшного суда. Осенью 1378 года к Земле приблизилась комета Галлея (289, 184). Ее загадочное сияние внушало страх и трепет. «Бысть некое проявление, по многии нощи являшася таковое знамение на небеси: на востоце пред раннею зарею звезда некаа, аки хвостата и якоже копейным образом, овогда вечерней заре, овогда же во утрении; то же мьногажды бывааше» (34, 326).
Едва успела исчезнуть комета, как в ночь с 4 на 5 декабря 1378 года произошло полное затмение луны. «Бысть знамение на небеси: луна помрачися, и в кровь преложися»…(42, 44).
В ту пору люди знали только два способа защиты от гнева Божьего: покаяние и богоугодные дела. К последним относилось и строительство храмов…
Строительные
Летом 1379 года в Симоновом монастыре кипела работа. Однако по мере того как ухудшались и без того напряженные отношения между «монастырскими старцами» (Сергием Радонежским и Феодором Симоновским) и нареченным митрополитом Михаилом (Митяем), финансирование строительства сокращалось. Это была своего рода месть фаворита своим недругам.
В конце концов, Митяй убедил великого князя вообще прекратить работы в Симоновом монастыре и перебросить силы и средства в Коломну. Вероятно, и тут не обошлось без интриги. Зная характер великого князя, его стремление везде и во всем быть первым, Митяй настойчиво напоминал Дмитрию о том, что в Серпухове его кузен и вечный соперник князь Владимир строит величественный городской собор во имя Святой Троицы. Завершение строительства и торжественное освящение храма были намечены на конец лета — начало осени 1380 года. Престиж великокняжеской Москвы и самого Дмитрия требовал, чтобы Коломенский собор был окончен и торжественно освящен раньше, чем собор в Серпухове.
Против такого довода князь Дмитрий устоять не мог. Он воспылал духом соперничества и ради победы был готов на всё. Осенью 1379 года все строительные силы Москвы были брошены в Коломну. Вместо отправившегося в Константинополь Митяя за работой следил владыка Герасим Коломенский.
Реконструкция
Русские летописцы не перестают удивлять историков своей непредсказуемостью. Зачастую они не замечают таких событий, которые, кажется, нельзя было не отметить. Среди этих летописных пробелов — история строительства Коломенского собора. Н. Н. Воронин относит начало строительства к 1379 году (116, 195). Эту дату принимают и современные исследователи (231, 292).
Существующий ныне Успенский собор в Коломне построен в 1672–1682 годах из кирпича и частично из белого камня. Он встал строго на месте древнего собора. При археологических исследованиях удалось обнаружить лишь фрагменты фундаментов и кладки собора 1379 года. Они позволили Н. Н. Воронину гипотетически реконструировать общий вид собора:
«Прежде всего возникает вопрос о типе здания: был ли это небольшой четырехстолпный храм или большой шестистолпный собор? Как показали наши разведки, он был меньше существующего; его северная стена шла параллельно стене последнего на расстоянии 1 м, точно так же и алтарная апсида оказалась внутри новых стен, заложенных на новом фундаменте. Можно, следовательно, думать, что также внутри существующего собора оказались южная и западная стены древнего. Но и при этом он был внушительным зданием, очень немногим уступая, например, Успенскому собору во Владимире (в его первоначальном виде 1158–1160 гг.). Внутренние размеры последнего равны 15,2x24,9 м, предполагаемые внешние размеры Коломенского собора примерно равны 15,6x25,38 м. Павел Алеппский (сирийский путешественник, посетивший Москву в 1650-е годы. — Н. Б.) с полным правом мог назвать его „великой“ и „величественной“ церковью. Следовательно, храм Донского был большим шестистолпным городским собором, первым в XIV в. (все московские соборы Ивана Калиты были четырехстолпными) и единственным во всем московском зодчестве XIV–XV вв. Характерно и само посвящение собора Успению, как кремлевского храма Калиты и как собора Андрея Боголюбского во Владимире. Но если собор Калиты следовал „образцу“ сравнительно небольшого Георгиевского собора 1230–1234 гг. в Юрьеве-Польском и лишь своим посвящением указывал на преемство значения владимирского епископского и митрополичьего собора, то собор Донского в Коломне впервые ставил задачу приблизиться и к масштабам центрального памятника великокняжеского Владимира. Возможно, что к этой мысли толкало и наличие во враждебной Твери большого шестистолпного Спасского собора» (116, 200).