Добрая сказка для взрослых. Приключения кота Той Самой Поэтессы
Шрифт:
– Кот, значит Бегемот, – проявил литературную осведомленность муж.
Дочка посмотрела на белый расписной животик и хихикнула:
– Бегемот – ик…
После этого варианта чередой посыпались предложения: Васька, Мотик, Килька, Чемберлен, Чуня…
Все они были безоговорочно отвергнуты.
– Я приняла решение. Подарок – мой, стало быть и имя дам я. С этой минуты нового члена нашей семьи зовут… Бон А’ Парт!
Часы в прихожей торжественно пробили шесть раз. Боня открыл глаза и вслушался в звучание собственного имени.
Бон А’ Парт! Ух, ты! Вполне подходяще!
С этой памятной минуты
А вот документов у него не было. Никаких. Совсем-совсем никаких. Особенно расстраивало котёнка отсутствие паспорта.
Глава после первой
Уютненькая
Дождливая зима проводила на покой моросящую ржавую осень, а размеренность жизни в доме Той Самой Поэтессы почти не поменяла плавного течения. Часы, не торопясь, тикали в уютной прихожей, мало заботясь о быстротечности времени.
Каждый день окрепшего и возмужавшего трехкилограммового Бона, когда-то помещавшегося в скромную коробку из-под ботинок, был расписан по минутам. Он монументально и ответственно подходил к каждому своему делу, коих было немало.
Утро его, по обыкновению, начиналось вместе с побудкой первого из обитателей квартиры. Раньше других поднимался муж Поэтессы. Едва услышав шорохи в спальне, кот разворачивал ухо и приоткрывал глаза. Сладко потянувшись, выбирался из домика и, разобравшись со своими лапами, неуверенной поступью семенил к двери в комнату. Там присаживался, постукивая хвостом по холодному полу, и в нетерпении ждал. Тихий поворот ручки служил сигналом для приветственного «Мау», означавшего:
Пора бы и позавтракать;
Понимаю, спать хочется, но (см. пункт 1.);
Ужасно рад видеть тебя, дружище, однако (см. пункт 1.).
И дальше – непереводимое кошачье напевное.
Пока из холодильника вынималось что-нибудь съестное, Боня приводил в порядок роскошные двухцветные усы, верхние темно-серые и нижние пепельно-серебристые, вылизывал плотную полосатую шерстку, со временем почти не изменившую тон, и громко чесал за ухом. Причём, к уху он тянулся непременно задней лапой.
Убедившись, что миска, наконец, полна, пару секунд созерцал окрест и неспешно приступал к трапезе. Вкусовые пристрастия его, столь неприхотливые в отрочестве, существенно преобразились. На смену детской всеядности и неразборчивости постепенно пришла гурманизация. Ныне, огурчику предпочитались мясные деликатесы, колбасы и паштетики, а сочному кабачку – рыбные блюда. На десерт же всегда употреблялся любимый кудрявый фикус Поэтессы, легкомысленно обитавший на подоконнике. Ветки растения на заплетенном косичкой тонком стволе были нещадно обглоданы, а зеленых листочков на нем оставалось до обидного мало.
Отзавтракав, кот с чистой совестью отправлялся к себе соснуть, в неге дожидаясь пробуждения остальных членов семейства.
После ланча Боня принимал активное участие в жизни домочадцев. Убедившись, что все поели, и на столе ничего вкусненького не осталось, он переключался на пищу духовную. В творческой семье это было не сложно.
Едва Поэтесса раскрывала свой ноутбук, любезный друг забирался к ней на колени и громким урчанием одобрял каждый полет стихотворной мысли по клавиатуре. Мозаика слов складывалась в поэтическое полотно, пальцы, нажатием клавиш, старательно поспевали за возвышенным порывом, а кот внимательно следил за мерцающим экраном. Там, на белом листе монитора, являлись миру ровные чёрные строчки, рисующие чёткий силуэт стихотворения.
Боня и сам пытался творить, робко нажимая подушечками лап на гладкие чёрные клавиши. Однако, желанного рисунка не выходило. Всегда вычерчивалась однообразная скучная линия. Этот необъяснимый феномен серьёзно огорчал кота, но попыток приблизиться к вечному и высокому он не оставлял.
Частенько, забравшись на спинку дивана, Боня пялился в писательский ноутбук из-за плеча хозяйки. Вытянув гибкое тело, он прикрывал глаза и мечтал, плавно погружаясь в сон под мерное постукивание клавиатуры. Сквозь сладостную пелену дрёмы он впитывал будоражащие воображение слова: «книга», «сборник стихов», «гонорары», «деньги», «известность», прочно отпечатывающиеся в звериной памяти. Плохо разбираясь в поэзии, кот все же улавливал связь между творчеством своей хозяйки и возможностью выгодно продать утонченные стихотворные труды. Наматывая на шелковый ус, он внимал любым разговорам Той Самой Поэтессы, связанным с отныне волнующим и заманчивым для него желанием. Желанием разбогатеть и прославиться. Оказывается, духовная пища тоже рождает аппетит! М-м-м. И какой аппетит!
После обеденной трапезы, в те редкие минуты, когда сон еще окончательно не сморил его, Бон А’ Парт взбирался на узкий край кухонной раковины и ловил тонкую струйку воды из плохо завернутого крана.
Страсть к водной стихии появилась в нем совсем недавно. Поначалу, он задумчиво наблюдал за тонким журчащим ручейком, боязливо приближая к нему нос и вздрагивая всякий раз, когда капельки попадали на мордочку. Однако, встряхнувшись, он не оставлял бессмысленного на первый взгляд занятия, и, осмелев, ударил по прозрачной струе лапой. Погружение в отголосок мирового океана вызвало такие сильные эмоции, что Боня взял за правило ежедневно прикасаться к влажной тайне, разместившись на краю раковины и провожая глазами утекающую в ворчащую неизвестность струю. Древнее подсознание, накопившее опыт предыдущих поколений, рождало в кошачьей голове чудные картины: голубую зеркальную гладь моря, прозрачную синеву безграничного неба, сметанную белизну и пенную взбитость высоких облаков и молочные, наполненные свежим солёным ветром паруса в бескрайнем просторе…
В этом месте в стройный влекущий ряд образов непременно и навязчиво вклинивались новообретённые познания: паспорт, гонорары, популярность, паспорт, паспорт, паспорт… Чуткий Морфей смиренно принимал кота в свои добродушные объятия, покачивая на волнах бурного воображения, и Боня едва успевал добраться до привычного спального места, частенько засыпая где попало…
***
В один из редких солнечных дней, прогуливаясь по длинному балкону и наслаждаясь концентратом запахов городского воздуха, Бон А’ Парт услышал приветственное нежное «мяу». Тонкий слух уловил бархатные нотки и плавную волнистость грудного голоса с томным придыханием. Обернувшись, наш герой замер от чарующей, ошеломляющей и бьющей наповал красоты.
На перилах соседского балкона, того самого, на котором обычно нервно курил верзила в потрепанном тельнике, смачно сплевывая и без устали ругаясь, вспоминая чью-то матушку и её дальних и не очень родственников, вытянув изящные лапки нежилась белоснежная кошечка, блаженно прикрыв глаза от ярких лучей. Боня, покачнувшись, едва устоял на ногах. Сердце легкокрылой птахой рванулось к небесам. Голова мгновенно наполнилась мыльными пузырями в форме сердечек.
Мерцающие блики солнца кокетливо играли и переливались в ворсинках мягкой шубки, раздуваемой нежным ветерком. Пушистый хвостик незнакомки кокетливо очерчивал дугу, мягко отклоняясь то вправо, то влево. В прищуре миндальных глаз читался интерес и симпатия… Или, просто Боне очень хотелось прочесть зарождающиеся чувства в чарующем взоре?