Домашний арест
Шрифт:
— Даже не мечтай! Майерс может проржаться за дверью. От него все равно толку ноль, — уперлась она, зыркнув на хохочущего Райана.
Того уже просто трясло от смеха. Наверное, это действительно было забавно.
Грозный начальник колов, дрожащий от страха перед мелкой фурией.
— Райан, — чуть ли не простонал я, цепляясь за него, как за последнюю линию обороны.
Ну а что? Рай большой и сильный. Смогу за ним спрятаться. Я и сам вроде не маленький и хилый. Черт, но реально
Райан пошел к выходу, но у самой двери притормозил, словно не решаясь оставить нас.
— Ты меня плохо слышал, амбал? Либо свалишь, либо узнаешь о своем дражайшем начальничке много нового, — сквозь зубы процедила Кэсси, даже не обернувшись.
— Воркуйте, голуби, — хихикнул он, прикрывая дверь с той стороны, игнорируя мой умоляющий взгляд.
— Довольна? — я изо всех сил делал вид, что злюсь, чтобы не показать, как меня пугает перспектива остаться наедине с ее потенциальной взбучкой.
Кэсси не ответила, она вытащила из заднего кармана джинсов сложенный листок, развернула и сунула его мне в лицо. Я порадовался, что нас разделяет стол. Стол — отличный друг. Он не сбежал, в отличие от Райана.
— Для глухих, убогих и тормозов я повторяю в третий раз. ЧТО?! ЭТО?! ЗА?! ДЕРЬМО?! — она смяла мою записку (а это была именно она) и засветила комком бумаги мне в лоб.
Я дернулся и потер обстрелянное место. Рука сама скользнула дальше в волосы.
— Я думал, ты умеешь читать, — ядовито выдавил вместо нормального ответа.
— Шутник, мать твою! Думаешь, это смешно? — оскалилась Кэсси.
— Нет! Это ни капли не смешно. Ты себя в зеркало видела?
— А ты себя? — ответила она вопросом на вопрос.
Я прищурился.
— Серьезно, Картер, на улице жара — макаки дохнут, а ты в водолазке, — она едко усмехнулась. — С чего бы? Мерзнешь? Или тебя кто-то ночью покусал до синяков?
— Форман, это другое! Я… ты… — красноречие покинуло меня. — Ты беременна, черт подери! Я наставил тебе засосов и синяков. Я оттрахал тебя, как гребаную суку. Неужели ты не врубаешься, что мне нужно держаться от тебя подальше?
— Неужели ТЫ не врубаешься, что гребаная сука была вполне рада быть оттраханной? — она игнорировала мои жесты говорить тише. — Неужели ты не врубаешься, Алан, что единственное, в чем ты виноват, — это проклятое воздержание, на которое ты нас обоих подписал?!
— Кэсси, бога ради, будь тише, — взмолился я, понимая, что уже весь участок в курсе специфики наших отношений.
— Вернись домой, — потребовала она.
— Нет, — уперся я. — Пожалуйста, пойми. Это ради твоего же блага. Ради вашего блага. Я не хочу причинить тебе боль. Я не хочу снова видеть синяки на твоем теле. Чем я лучше Форда?
Кэсси дернулась. Ее глаза вспыхнули недобрым огоньком. Она с неистовой злобой пнула кресло, и оно отлетело в угол.
— Боже правый… — простонала
— А когда был первый? — брякнул я.
— Вчера, — Кэсси подняла голову, снова обстреляв меня молниями, — Когда ты делал вид, что не хочешь меня.
Через секунду в ее глазах уже не было гнева. Только боль и… разочарование.
— Детка, пожалуйста… — заскулил я, поражаясь, как жалко звучал мой голос.
— С меня хватит, Алан, — она разжала кулаки, расправила плечи, вздернула голову. — Можешь и дальше убиваться. Бог в помощь. Я упрощу тебе задачу. Ты будешь достаточно далеко от меня.
— Что? — я тупил.
— С меня довольно. Я устала все время тебе что-то доказывать. Мы попробовали.
У нас не вышло. Я уезжаю к маме. Прямо сейчас.
Она говорила так спокойно, так равнодушно. Словно достойно принимала поражение в какой-то очень важной игре. И я сам начал закипать. К маме… Черт подери! К маме!!! Это ж за тридевять земель.
Кэсси развернулась и пошла к двери. Вид ее удаляющейся фигуры окончательно вывел меня из себя. Мой гребаный язык уже бесконтрольно нес какую-то нелепую бредятину.
— К маме?!! Опять убегаешь? А как же «вместе навсегда», Кэсси? Ты врала мне, да? Опять врала? Зачем ты вообще вернулась? Из-за ребенка? — я мигом пересек кабинет и поймал ее за локоть. — Или из-за денег, да? Хочешь одновременно получить миллион от Форда и потрахаться? Брось, детка, поживи тут еще годик, и тебе будет счастье. Хотя нет. Давай, уезжай так. Не мучайся. Я с удовольствием переведу на твой счет эту сумму. За причиненный ущерб, так сказать.
Она резко обернулась и, широко размахнувшись, влепила мне оглушительную, вышибающую глаза из орбит пощечину. Я дернулся и отпустил ее локоть.
Прозрев, натолкнулся на бешеный взгляд, застланный пеленой злых слез.
— Да будет тебе известно, кретин, что я вернулась в этот проклятый город, потому что ты позвал меня. Потому что мое место здесь. Потому что я хотела жить с дебилом, который по тупой случайности является отцом моего будущего ребенка. ПОТОМУ ЧТО Я. НАХРЕН. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! — ее голос сорвался на крик.
Она отвернулась, дернула дверь, бросив мне через плечо на прощание:
— И ты, конечно, вправе навещать нас так часто, как только сможешь, — она едко хмыкнула. — Я позволяю.
И ушла, хлопнув дверью. А я стоял, как громом пораженный.
Ты позвал меня.
Мое место здесь.
Я, НАХРЕН, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ.
— Что? — выдохнул я, не веря в то, что услышал минуту назад.