Два товарища (сборник)
Шрифт:
– Мало ли чего ты видел. Может, это вовсе и не она.
– Да как же не она? – сказал Толик. – Все сходится: Татьяна, работает парикмахершей. Она за Дворцом живет?
– Нет, не за Дворцом, – соврал я. Продолжать этот разговор мне не хотелось.
Далеко над опушкой леса на большой высоте кружился самолет. Он делал всевозможные фигуры: петли, бочки, иммельманы, то падал вниз камнем, то свечой взмывал вверх и терялся за легким облачком.
Из-за домика вышел белобрысый паренек в комбинезоне, подпоясанном армейским ремнем. Под ремнем болтался шлемофон
– Во дает! – восхитился Толик. – Вот бы на нем прокатиться. Скажи?
Я не ответил.
Паренек достал из кармана комбинезона сигареты, спички, закурил.
– Смотри, смотри, штопорит! – закричал Толик.
– Не штопорит, а пикирует, – поправил парень.
– Да? Пикирует? – усомнился Толик. Он осмотрел парня с ног до головы, задержал взгляд на шлемофоне с очками и спорить не стал.
Я тоже посмотрел на парня и вдруг узнал:
– Славка!
Славка недоуменно посмотрел на меня и тоже просиял:
– Валерка! Ты что здесь делаешь?
– Да ничего. Толик, познакомься: это Славка Перков, мы с ним в школе вместе учились.
Толик не спеша протянул Славке руку и со значением представился:
– Толик.
– А ты здесь что делаешь? – спросил я.
– Вообще, то же, что и все, – сказал Славка. – Летаю.
– Как летаешь? – не понял я.
– Ну как летаю. Обыкновенно. Я же в аэроклубе учусь. Ты разве не знал?
– Первый раз слышу.
– Вот тебе на. – Славка даже присвистнул. – Да я уже кончаю. Еще месяц – и все.
– А потом что? – спросил я.
– Потом пойду в истребительное училище. Сейчас у истребителей такие скорости, что летать можно только лежа.
– И ты сам можешь летать на самолете без инструктора?
– Конечно, сам, – сказал Славка. – Я же тебе говорю: кончаю уже.
– И вот так можешь? – Я показал на самолет, выполнявший фигурный пилотаж.
– Знаешь что? – Славка встал, взял ведро в руки. – Хочешь со мной прокатиться?
– А разве можно?
– Даже нужно. А то нам вместо человека мешок с песком во вторую кабину кладут. Для центровки. Но на всякий случай, если спросят, хочешь ли в аэроклуб, говори: «Хочу». Мечта, мол, всей жизни. Понял?
– Понял, – сказал я. – Только я ведь с товарищем.
– Ну, можно и товарища. – Славка посмотрел на Толика. – Пойдешь?
– Я-то?
– Ты-то.
Толик посмотрел на Славку, потом на кувыркающийся самолет, снова на Славку.
– Да нет, – сказал он лениво, – что-то не хочется. – Повернулся ко мне: – А ты иди, если хочешь, я здесь подожду.
Мы со Славкой прошли в конец стоянки, к самолету, который стоял без колес, поднятый на «козелки». Из открытой кабины торчали ноги в брезентовых сапогах.
– Техник! – Славка поставил ведро и забрался на крыло. – Техник! – Он дотронулся до одной ноги и покачал ее. – Я карбюратор промыл, все в порядке.
Голос из кабины ответил:
– Теперь промой подшипники колес, набей смазкой, я шплинт поставлю, потом проверю.
– Техник, – сказал Славка, – мне летать пора.
Ноги поползли сперва вверх, потом опустились на крыло, из кабины вылез рыжий человек с перепачканным смазкой лицом.
– «Летать», «летать», – сказал он, вытирая потный лоб рукавом и еще больше размазывая грязь. – Летать все хотят, а как драить машину, так вас днем с огнем не найдешь. Скажи командиру, пусть пришлет курсантов, которые отлетали.
– Ладно, – сказал Славка, – скажу. – Он повернулся ко мне: – Бежим.
Посреди аэродрома квадратом были расставлены четыре длинные скамейки, на них сидели курсанты в комбинезонах, полный человек в кожаной куртке и военной фуражке и летчик с белыми глазами, который в курилке жаловался на курсанта, сломавшего какую-то ногу.
В стороне от квадрата маленький летчик, похожий на жулика, распекал долговязого, нескладного парня с длинными, как у обезьяны, руками.
– Ты, Кузнецов, – говорил летчик, – длинный фитиль. Ты не можешь сообразить своей головой, что, когда у тебя крен семьдесят градусов, руль поворота paботает как руль высоты, а руль высоты работает как руль поворота.
– Почему не могу? Могу, – тихо обижался Кузнецов.
– А если можешь, какого хрена выправляешь шарик ногой, когда его надо ручкой тянуть?
Курсант виновато глядел в пространство. Может быть, он не знал, что ответить.
Тут Славка схватил меня за руку и всунулся между летчиком и курсантом.
– Иван Андреич, – сказал он. – Вот мой товарищ, хочет в аэроклуб поступить.
– Молодец, – сказал Иван Андреич. – Летчик – самая настоящая профессия для мужчины. Летчик – это романтика, красивая форма, деньги…
– И короткая жизнь, – неожиданно сострил Кузнецов.
– Что ты сказал? – возмутился Иван Андреич.
– Я пошутил, – быстро сказал Кузнецов.
– Ах, ты пошутил. Сейчас же на стоянку к Моргуну и драить машину. Понял?
– Иван Андреич, я пошутил, – взмолился Кузнецов.
– Шутка становится остроумней, когда за нее надо расплачиваться, – изрек Иван Андреич. – Шагом марш к Моргуну!
Курсант нехотя двинулся в сторону стоянки.
– Бегом! – крикнул ему вслед Иван Андреич. И повернулся ко мне: – После аэроклуба можешь поступить в любое училище. Три года – и ты лейтенант. Еще три – старлей. Восемнадцать лет прослужишь – полковник. Документы принес?
– Нет, – сказал я, ошеломленный богатством открывшихся перспектив.
– Хорошо, принесешь завтра. Аттестат зрелости, справку с места работы, с места жительства, две фотокарточки. В отделе кадров скажешь, чтоб записали во второе звено ко мне. Понял?
Тут незаметно подошел белоглазый.
– Почему же он должен записываться во второе, – сказал он, – может, он хочет в первое.
Иван Андреич повернулся к белоглазому, осмотрел с головы до ног, словно видел впервые, и тихо, но внятно сказал: