Фани – мадемуазель из Удмуртии. Часть вторая
Шрифт:
Лагунов на бегу спрашивал:
– В какой комнате проживает Ангелина Петровна?
– На втором этаже, направо от лестницы первая дверь.
– Дети в доме?
– Нет, они на прогулке с няней.
– Это хорошо. Детей не пускайте, отправьте к ним мадемуазель Дюрбах. Позовите городового и сообщите в полицейское управление. Я пока осмотрю место происшествия.
Лагунов достал из кобуры пистолет, взвел курок и двинулся по лестнице на второй этаж. Никого.
Дверь в комнату тетушки была открыта. Яркий солнечный свет освещал каждый уголок
Сильвестр Васильевич проверил пульс. Его не было. Вынув из кармана носовой платок и обернув им рукоятку ножа, Лагунов вытащил орудие убийства. Кровь брызнула тонкой струйкой. Сильвестр Васильевич отвернулся. Втянул воздух, принюхался. Поинтересовался у управляющего:
– А что, любезный, тетушка курила? Хотя нет, – оглядел комнату и сам себе ответил, пока управляющий всхлипывал. – Не она. Так-с, любопытно.
Внимательно осмотрел стол, книги – везде царил порядок. Только ящик стола выдвинут, а замок сломан.
– Тетушка хранила ценности?
Вместо ответа управляющий ломал себе руки и вопрошал: «Что же это делается?»
– Что же ты, как девица? Отвечай на вопрос! Это важно! – Сильвестр Васильевич встряхнул управляющего. Тот изумленно огляделся вокруг и, наконец, немного успокоился.
– Вы меня простите, Ваше высокородие, я с детства крови не переношу. Меня как-то ребенком напугали – курицу при мне зарезали, а она из-под топора прямо на меня побежала: из горла кровь хлещет, с головы до ног обрызгала. Так я с тех пор на кровь смотреть не могу. А здесь…
Он приготовился снова заплакать, но статский советник его одернул:
– Ты, братец, уже не ребенок, изволь отвечать!
Управляющий наконец взял себя в руки.
– Какие-то семейные наследственные украшения, серебро в основном. Колечки всякие. Кулончик у нее был золотой – птичка на веточке. От матушки еще. Берегла его. Держала под замком в ящике. Вот в этом, да.
– Сейчас он пуст.
Лагунов внимательно смотрел на управляющего. Тот побледнел и заговорил скороговоркой, повторяя интонацию швейцара:
– Вашблагородие, это не я. Чес слово – не я. Я столько лет служу в доме. Зачем мне? Завод исправно платит. Я столько хозяев уже сменил. И никогда, никогда.. Да я крови боюсь. А тут …– управляющий развел руками, словно показывая, что все это – свыше всех его сил.
– Успокойся, голубчик, я на тебе и не думаю. Расскажи-ка лучше, как обнаружил труп.
Еще волнуясь и заикаясь, чувствительный тип продолжил:
– Я пошел звать Ангелину Петровну, чтобы она провела урок на улице в беседке – погода стоит хорошая, в такие дни мы стараемся, чтобы дети больше времени проводили на свежем воздухе. Постучал в дверь – тишина. Я подумал, что она прикорнула у окна. Нажал на ручку, дверь оказалась не запертой. Я вошел, а тут…
Он
– Нож узнаешь?
– Это из кабинета барина Ивана Александровича. У него такой на столе лежал.
– Сходи проверь, на месте или пропал? И вот ещё что… Ты, когда поднимался, видел кого-нибудь?
– Нет, никого. Хотя…Кто-то стоял в конце коридора.
– Где?
Управляющий махнул рукой направо. Сильвестр Васильевич поспешил туда, прошел мимо жилых комнат до конца коридора. Там оказалась черная лестница на первый этаж, Лагунов спустился по ней и вышел к центральному входу, где дежурил пожилой швейцар.
– Любезный, – обратился к нему советник, – кто выходил отсюда за последний час?
Швейцар вытянулся в струнку и доложил:
– Мадемуазель француженка только что выбежала.
– Еще кто?
– Генерал еще утром уехал, молодой барин Алексей Иванович следом.
– Еще…
– Господин поручик с барышней Софьей Ивановной в сад выходили.
– Вы уверены? Давно?
– Час назад, стало быть. Через черный ход вышли – так к саду ближе. Забыл, рано утром еще господин Прокопьев приезжал и вот только что еще раз заходил, поручика спрашивал, а того нет.
– То есть, этот Прокопьев недавно здесь был?
– Так точно-с.
– На второй этаж поднимался?
– Да-с! К молодому барину прошел, но был недолго – выбежал как ошпаренный. Спешил куда-то.
– Куда пошел, сказал?
– Никак-с нет!
– А что, господин подпоручик с барышней уже вернулись?
– Тоже нет, гуляют-с.
– Странно. Я поручика на завод отправил, а он с барышней прогуливается. А ты сам-то, голубчик, никуда не отлучался?
– Нет! Куда же я? Все время здесь… – Старик, однако, отвечал неуверенно, и управляющий зло прошипел:
– Опять заснул, что ли, старый пень?
Слуга виновато опустил глаза.
– У него бывает: заснет прямо на стуле, как сыч! – Управляющий схватился за голову. – В деревню отправлю! Это что же? Убийца мог спокойно из дома выскочить?
Лагунов недовольно поморщился:
– Пока речь идет только о домочадцах и близких к дому. – И он обратился к швейцару, который старался не смотреть в глаза начальству: – Как только кто-нибудь, Болховский, или Прокопьев, или Алексей Иванович явятся – пригласи ко мне в кабинет. И еще. Скоро приедет полиция. Меня сразу позови. И никого пока в дом не пускай, а дверь запри. Не спи уж на посту.
Швейцар согнулся пополам, благодаря невпопад:
– Я никогда… Благодарствуйте, вашблагородие, никогда не буду, простите старика..
Управляющий погрозил ему кулаком и засеменил следом за советником.
Лагунов поднялся на второй этаж, быстрым шагом прошелся по комнатам, держа пистолет перед собой. Постучал в комнату дочери генерала. Софья оказалась у себя. На стук она распахнула дверь немедленно, как будто ждала кого-то, и разочарованно отступила от порога. Советник быстро движением спрятал пистолет за спину.