Герои должны умирать
Шрифт:
Словно подтверждая эти мысли, за матовой стеной палаты послышался деловитый говорок, отдававший приказы, и короткие подтверждения в виде "да, господин", "поняла, господин". Применение слова "господин" без указания фамилии или должности наводило Филиппа на мысли о средневековье.
"Бред какой-то! Средневековье!" – Филипп закрыл глаза за секунду до того, как дверь распахнулась. Послышались быстрые шаги и энергичный голос:
– Отлично! Пациент прошёл самую опасную стадию. Плазма воина сделал своё дело. Честно говоря, не думал, что из этого что-то выйдет… Теперь его можно перевести в общую палату… м-м-м…
– В соседней палате трое обгоревших при пожаре. Очень тяжёлые ожоги – мы было хотели их уже умертвить, но все трое в достаточной степени сильны. Если вы решитесь повторить опыт с плазмой воина, то у нас будет ещё трое хороших рабочих.
– Трое? Воинов у нас пока не настолько много, чтобы разбрасываться их плазмой направо и налево. Ну. Хорошо, в порядке эксперимента… Ты, показывай мне больных, а ты беги в мэрию и попроси кого-нибудь из воинов придти в центральный госпиталь.
Шаги удалились, а Филиппа прошиб холодный пот. Он, конечно, не медик и не учёный, но понял, что в результате какого-то эксперимента или опыта его тяжёлое ранение зажило. В обычных условиях для этого понадобилось бы не меньше трёх месяцев… да и то с непредсказуемым результатом. А сейчас…
А сейчас Филипп поднял левую руку и пошевелил пальцами. Всё нормально, ничего не тянет, ничего не болит. Вот только слабость во всём теле ощущается. Что там сказал этот доктор? Его на сутки переведут в общую палату для восстановления сил? А потом куда-то в барак? Ну уж нет! Надо бежать из больницы – потом, наверняка, сделать это будет труднее. Медперсонал, наверняка, одолеть гораздо легче, чем охранников!
Филипп трезво оценил собственное состояние и понял, что сейчас он далеко не убежит. Значит, пока нужно просто подождать и воспользоваться курсом интенсивного восстановления, так любезно предложенным доктором, после чего и бежать. Всё очень просто!
Чрезвычайно довольный своим планом Филипп решил пока не нападать на медперсонал и спокойно дожидаться перевода в общую палату. Ему в голову не пришло, что местные медики тоже могут подстраховаться, а потому Филипп очень удивился, когда понял, что проваливается в искусственный сон. Иначе откуда бы на Одде взяться баянитскому аборигену с "Гаузером" в когтистых лапах… Филипп попытался закричать, но окончательно погрузился в черноту сна.
Он проснулся и сразу же осознал, что находится не в госпитале. Высоко над головой потолок, пересечённый толстыми балками. И воздух: не больничный, пахнущий антисептиком, а спёртый, с отчётливым запахом давно немытых тел, мочи и экскрементов. Филипп принял сидячее положение, огляделся и присвистнул: в огромном крытом стадионе разместилось не меньше нескольких тысяч человек. Они в большинстве своём сидели на искусственном покрытии поля, некоторые лежали на каких-то матерчатых лоскутах. И совсем немногие неспешно бродили меж товарищей по несчастью.
А то, что окружающие его люди были товарищами по несчастью, Филипп понял с первого взгляда. Он не заметил ни одного улыбающегося лица, ни одного весёлого взгляда, никто не смеялся. Фил поднялся на ноги, сделал несколько разминочных
Он подошёл к ближайшему человеку и сказал:
– Привет, друг! Я только что пришёл в сознание. Где это я? И что тут происходит?
– Что, сильно шарахнули? Бывает, – флегматично отозвался сосед. – Чем это тебя?
– Я даже не помню, что со мной случилось, – соврал Фил.
– Скорее всего, кто-нибудь из этих змей на тебя напал и оглушил. Многие так сюда попали, особенно в последнее время. Народ рассказывает, что на улицах кроме ЭТИХ никого больше нет.
– Кого этих? – насторожился Филипп.
– Ты с фермы что ли приехал, что ничего не знаешь? – получив утвердительный кивок, мужчина хмыкнул: – Тогда понятно. Небось, только приехал, как тебя остановили. А вместо ответов на вопросы дали по башке и притащили сюда. Это обычная история.
– Так кто они такие?
– А никто толком не знает. Вдруг они появились и всё… и всё стало с ног на голову.
– Слушай, не тяни кота за хвост!
– Говорю ж тебе – не знаю! Но только в одном я уверен: кто-то разбудил древнее проклятье аборигенов.
– Чего-о? – удивился Филипп. – Даже на этой забытой богом планетке есть своя легенда о Древних? Наверняка что-нибудь вроде "кто разбудит древнее зло, то умрёт, а вместе с ним и весь мир"?
– Ты зря смеёшься, – невозмутимо ответил мужчина. – Уже давно ходили слухи о том, что в западных горах неладно, но никто не рвался это проверить. Рейнджеры говорили, что там всё хорошо, вот только фермеры с тех делянок бежали один за другим. Так и перестали выделять земли в предгорьях, вернее, их арендовать перестали. Я уверен, что всё началось именно оттуда.
– Да ты можешь толком рассказать, что случилось? – рассердился Филипп.
– Неужели до тебя не доходили даже слухи? В какой же глуши ты обитал?
– Слушай, я вообще не в курсе! Как сюда прилетел, так сразу с Арнольдом уехал в прерии. И целый год безвылазно там торчал. А у Арнольда слова лишнего даже калёным железом не вытащить! Он сам ездил в город, а я за хозяйством присматривал. На днях он приболел, вот я и поехал в город, лекарств прикупить да продуктов… А здесь по башке получил, и даже не знаю от кого.
– Ну, ладно, тогда слушай. Если серьёзно, то я не знаю происхождения этой заразы. Может, это древнее проклятье, а может, всего лишь вирус. Но что бы это ни было, люди вне зависимости от рода занятий становились его жертвами. Фермеры с далёких плантаций и полицейские в городе. Приезжие учёные и местные рейнджеры. Человек без всяких видимых причин впадал в кому и спустя две недели возвращался в сознание. Но только никого не узнавал, хотя и помнил какие-то события. А спустя месяц-другой никто бы и заподозрить не мог, что с этим человеком недавно происходило что-то странное. Врачи забили тревогу только тогда, когда количество странных случаев перевалило за сотню…