Героическая тема в русском фольклоре
Шрифт:
Батый поддается обману.
И на тыя лясы Батыга приукинулся И дал ему силы сорок тысячей. (Там же)Эту армию Василий Игнатьевич всегда заводит в глушь и уничтожает. Что он один уничтожает войско в 40 000 человек, певцов не удивляет и не останавливает. Василий в этом случае поступает так же, как и другие эпические герои.
Узнав о разгроме своего войска, Батыга всегда бежит с уже известной нам клятвой никогда больше не возвращаться в Россию. Таково содержание песни в данной ее версии.
В другой версии действие развивается иначе. Начало в обеих версиях одинаково. Расхождение начинается с того момента, когда Батый требует к себе
В данной версии Владимир созывает совещание из князей и бояр, чтобы решить: как поступить.
— Что нам за пьяна Василия Игнатьевича — Стоять или выдать его? Тогда князья-бояре отвечали: — Что нам за него стоять, Он его, собаку, только что раздразнил. (Милл. 47)Бояре всегда выдают Василия Батыю.
Нам больше Васеньки не надобно. (Аст. 68)Бояре выдают татарам своего защитника и делают это совершенно легко и цинично. Он их политический враг, и они рады от него избавиться. В данном случае бояре соблюдают интересы татар против интересов народа. Это помогает нам понять, почему в этой версии Василий поступает с боярами так же, как они с ним. Он соединяется с татарами против князей и бояр.
Как и в предыдущей версии, Василий предлагает свои услуги Батыю, но на этот раз в его предложении нет обмана. Его предложение включает только одно условие, одну оговорку: он готов вести татар на Киев, но не на весь Киев, а только на бояр, князей и купцов. Об этом он заключает с татарами определенный договор или условие:
Как и еду-де я с вами в стольно-Киев-град, Я грометь, шурмовать да стольно-Киев-град, Мы повыбьем-де всю силу да самолучшую, Уже мы тех же бояр да толстобрюхиих. Только тот с вами залог да я положу нынь: Чтобы оставить князя да со княгинею. (Онч. 4) Уж вы здравствуйте, пановья-улановья! Уж вы ои еси, пановья-улановья! Вы подите теперь в стольне Киев-град, Уж вы грабьте князей да ноньче бояров, Уж вы тех же купцов, людей торговых-е, Уж вы грабьте у их да золоту казну; Не ворошите только князя-то Владимира, Уж вы той-де княгини-то Опраксеи. (Григ. III, 65) А уж ты ой царище Кудреванище! А спусти-ка татар да в красен Киев тут; А бар-то у нас казните-вешайте, А берите-ка злата, чиста серебра, А не ворошьте вы князя все Владимира, А еще той-де Опраксеи королевичны. (Григ. III, 59)Эти слова показывают, что в данную эпоху в эпосе не может быть союза народа с боярами против татар, но возможно обратное соотношение: союз с татарами против бояр. Такое явление исторично для того события, которое несомненно отразилось в былине, — для набега татар на Москву в 1382 году. Из летописи известно, что с Тохтамышем были русские князья, и даже известны имена этих изменников. Это были суздальские князья, братья жены Дмитрия Московского. Они подъехали к городу и обратились к горожанам с такой речью: «Царь вас, своих людей и своего улуса, хощет жаловати, понеже неповинны есте; не на вас бо прииде царь, но на князя Дмитрея, вы же достойны есте милости». Эти князья изображали дело так, будто Тохтамыш будет карать только
В эпосе события так развиваться не могут. Временный союз с татарами, который заключает Василий Игнатьевич против бояр и князей, показывает ту бездну отчаяния, в которую был ввергнут народ, испытавший двоякий гнет: гнет татарского порабощения и гнет княжеско-боярской феодальной эксплуатации. Свой боярин мог временами представляться хуже татарина. Крестьянская близорукость и ограниченность сказывается в том, что союз заключается не с татарским народом, а с самим Батыем, и что этот союз заключается только против бояр и князей, но не против Владимира, для которого делается оговорка, согласно которой Владимир не должен пострадать. Владимир со стороны народа подвергается насмешкам, унижению, угрозам, но он в эпосе никогда не свергается, ни в более раннем, ни в более позднем периоде развития эпоса. Крестьянин всегда видит только своего непосредственного врага и не видит дальше своего непосредственного горизонта.
И тем не менее нарастание крестьянских революционных настроений ясно прослеживается в развитии эпоса.
В своей борьбе против бар Василий идет дальше, чем Илья Муромец. Илья Муромец только в редких случаях распоряжается казнить князей и бояр. Василий Игнатьевич ведет против них войско. Он творит расправу, которая предвещает события и песни крестьянских войн времен Разина и Пугачева. Во главе войска он входит в город как грозный мститель.
Пошли-то они да в стольно-Киев-град, Да увидели бояра толстобрюхие: — Да не чудо ли, братцы, не диво ли, Да Васька Игнатьев передом идет! (Онч. 17) А били они бояр, нонче вешали, А погромили они да злата серебра. (Григ. III, 59) А приходят они да в стольне-Киев-град, Они грабят купцов, да князей-бояров, Они множество награбили золотой казны. (Григ. III, 65)В единичных случаях Василий готов не пощадить и самого Владимира:
А пошел-то он во гридню во столовую, Ко тому же ко князю ко Владимиру, Хватал он столешенку дубовую, Хотел он убить князя Владимира. (Онч. 17)Казни Владимира не происходит. Василий его щадит, внимая его мольбе, но щадит не по доброте своего нрава, а потому, что для такой расправы еще не настал исторический момент.
Да взмолился ему да тут Владимир-князь: — Ты оставь на покаяние грехом тяжкиим, Не убей же ты во гридне князя Владимира. (Онч. 4)Василий одерживает полную победу над своими врагами, над князьями-боярами. Тем не менее этой победой былина не может кончиться: победа куплена слишком дорогой ценой — отдачей Киева татарам. После расправы с боярами должна начаться расправа с татарами: союз с одними врагами против других должен оказаться несостоятельным с того момента, как цель этого временного союза будет достигнута. Никакое постоянное соглашение между русским героем и татарами невозможно: союз с одними врагами против других может быть только временным.