Homo animalis
Шрифт:
– Я Кудеяр, отец Хорта. В слободе меня каждый давно знает. И ты меня давно знаешь и помнишь.
Некрас обмяк, опустил лук, встал с отрешённым выражением лица, глаза его опустели. Он негромко повторил:
– Да, ты Кудеяр, отец Хорта, свой человек. Я это знал, просто запамятовал.
Часовой прервался, закинул лук на плечо и вновь полез на свой пост. Теперь в его голове надолго поселится убеждение, что он отца Хорта знает чуть ли не с пелёнок. Так-то лучше, подумал оборотень, а то заведут новеньких, не пройти спокойно, не проехать.
Колдун зашёл в слободу. На улице играла немногочисленная ребятня, кое-кто из мужиков колол дрова – Кудеяр махнул знакомцам свободной рукой. А вот
Колдун постучал в дверь и, открыв, вошёл – было не заперто, как это принято в светлое время.
– Мир вашему дому! – кивнул Кудеяр обитателям дома при входе в горницу. Там за общим столом сидели и трапезничали трое ушкуйников, два были знакомы оборотню с прошлого раза, а третий был новенький, совсем юнец, усы только едва пробились.
– И ты здрав буди, Кудеяр! – раздался от стола нестройный хор голосов.
– А где Хорт?
– На заднем дворе твой Хорт, меч вострит.
Кудеяр ещё раз кивнул и снова вышел, обошёл дом и увидел своего старшего сына Хорта, тот сидел на пеньке и усердно правил оселком короткий меч. Шаркнет несколько раз, поднесёт на уровень глаз, посмотрит, ещё пройдется – пальцем острие попробует, в воду окунет – для того ведро с водой рядом поставил.
Хорт видом не в отца пошёл, а весь в мать, что восточных кровей была, – смуглый, черноглазый, темноволосый, с короткой стрижкой почти под срез. От колдуна ему досталась только серебристо-пепельная полоса волос на голове – аккурат со лба до шеи сзади. Левый глаз Хорта пересекал сизый шрам, полученный в морской схватке. Глаз остался целым, но разрез стал уже, придавая азиатский прищур с одной стороны. Ушкуйник взглянул на пришедшего, отложил меч, встал. Отец с сыном обнялись.
– Гой еси, батя! Да процветает твой род! – ехидно улыбаясь, сказал Хорт. Вот так поприветствовал: и отцу доброе слово, и себе благое пожелание сказал.
– Здравия тебе, сын!
– Давненько тебя не было видно.
– Да, всё дела, дела… И сейчас я к тебе не просто заглянул, а с поручением, коли согласишься, – сразу перешёл к сути колдун.
Хорт вновь сел на пенёк, вернулся к своему занятию, предчувствуя долгую историю.
– Рассказывай.
Хорт был единственным из детей, с кем Кудеяр поддерживал отношения, а сколько у него отпрысков, он и сам точно не знал. Так уж получилось, что мать Хорта умерла при родах, и что-то кольнуло колдуна (отеческие чувства к первенцу? совесть?) не бросить сына на произвол судьбы, а взять на своё попечение. Он отдал ребёнка в дом старухи-повитухи, платил ей исправно, сам периодически появлялся, напоминая сыну о себе и давая редкие наставления к жизни. Кудеяр и привил Хорту начальные навыки рукопашного боя и владения мечом, что тому неслабо пригодилось в ушкуйном ремесле.
– Ты, сын, небось, слыхал о чудище, что завелось у Волотных гор?
– Дракон, что взглядом убивает? Слыхал, ворона на хвосте принесла.
– Ну, дракон, не дракон, тут молва народная переврала, скорее страшная баба. Но взглядом убивает – это точно, но только если ты с ней взглядом пересечёшься, не иначе.
Хорт криво ухмыльнулся, бросил хитрый взгляд на отца.
– Я смотрю, бать, у тебя свои источники информации. Из первых рук? Сам это чудо-юдо видал что ли?
– Кто видал, тот там и остался в хладном виде. Но, поверь мне, так оно и есть, как говорю: не дракон там, баба согбенная. Одна в ней сила, что взглядом убивает, да и на это управа есть.
– Хорошо, понял, – сказал Хорт, придирчиво оценивая лезвие меча, решая, разрежет ли тот волос, или ещё требуется подправить. – Про бабу понял. Давай ближе к делу: твой какой интерес?
– Предлагаю тебе убить чудовище и помогу тебе в этом. А в награду научу тебя в волка перекидываться, ты мой сын, у тебя это в крови, надо только вытащить наружу. Кроме того, если не ошибаюсь, удельный князь за её голову награду назначил.
Глаза Хорта алчно вспыхнули – он с детства завидовал отцу с его способностью превращаться в здорового волколака. Ему такое умение ох как пригодилось бы в пиратском промысле, да и вообще по жизни: оборотень сильнее и быстрее обычного волка, в темноте видит не хуже, чем днём, все раны заживают в десятки раз быстрее. Чудо-способность, сказка, о которой только можно мечтать. Когда он станет перевёртышем, то его имя, наконец-то, станет отражать внутреннюю суть1. И ведь Кудеяр не учил сына оборотничеству по каким-то своим соображениям, даже когда тот однажды попросил – отказался. На самом деле, не было в том великой тайны: Кудеяр просто не хотел плодить себе конкурентов, достаточно одного оборотня на близлежащие земли.
– Заманчивое предложение, батя! И награда самая высокая, которую я только мог представить. Я согласен! По рукам?
Хорт вскочил, возбужденный, и протянул руку отцу.
– По рукам, сын!
Хорт крепко сжал ладонь Кудеяра, внимательно посмотрел в его глаза и промолвил:
– Это всё хорошо: я согласен, награда велика, да и ты помочь обещался. Но тогда резонный вопрос: почему ты сам чудо-юдо не порешишь?
Вопрос был, прямо сказать, неудобный. Проще всего было навести морок на сына, чтобы у того не возникало сомнений и интересов, но Кудеяр не хотел в данном случае применять подобный приём. Поэтому он, используя все актёрские способности, какие у него были, сделал виноватое лицо, опустил глаза и задумчиво-грустно, со всей скорбью хананейского народа на устах сказал:
– Боюсь, сын! Откровенно, от чистого сердца тебе говорю: боюсь, что дрогнет рука, промедлю, а цена заминки – жизнь. Это чудо-юдо раньше девой была, красоты невиданной, волосы – водопад Ирия, взгляд – зелень изумрудная, омут пленительный, в который я угодил. Чувства у меня к ней проснулись. А потом она Тёмных Древних богов прогневала, они её и прокляли, в старуху-чудовище со смертоносным оком превратили. И убить-то я её хочу из жалости, мучается она. Сам представь: была красавица, невеста на выданье, а теперь монстр бирючный.
Так жалостливо баял Кудеяр, что Хорт, глядя на него косым глазом никак понять не мог, тот всё откровенно брешет или лишь слегка перевирает. Ну, раз так говорит, пусть будет так, пусть чувства, пусть рука дрогнет, все равно цена риска ушкуйника устроила, чего базар разводить.
– Лады, батя, с этим я понял. А чем поможешь?
Колдун в момент преобразился, на лице его заиграла торжествующая улыбка, он довольно погладил бороду.
– Это самое интересное! Смотри!
Оборотень развязал тесёмки на горловине мешка, что принёс с собой, и достал короткий меч с изогнутым лезвием в ножнах. Ножны были костяные, почти чёрные, сливаясь воедино с такой же рукоятью. Кудеяр медленно обнажил лезвие, наслаждаясь моментом: лезвие было воронёное, только по внутренней режущей кромке, как у серпа, шла тонкая серебристая полоска металла. Он бережно передал меч сыну.