Инь-ян. Красные крылья
Шрифт:
Капитан заслонился рукой, присмотрелся и в этом колдовском свете увидел серебристую нить цепи, протянувшейся от башни к башне. Почему он не видел ее раньше? Теперь уже не узнать. Видимо, цепь была погружена в воду, и те, кто находился в башнях, подняли ее во время приближения чужого корабля.
Но все это было теперь не важно. Результат один – корабль в западне, и выбраться нет никакой возможности.
Капитан зарычал, застонал от бессильной ярости, от невозможности что-либо изменить и начал быстро крутить штурвал, уберегая судно от удара в камни. Теперь оставалось лишь принять то, что приготовила
– Ай! Что это?! – Занда вцепилась в плечо Сергея так, что он с нервным смешком подумал: «Синяк будет на моем нежном девичьем теле! Откуда силы-то такие берутся?!» А потом забыл обо всем, вытаращив глаза, – с башни снялась огромная птица или летучая мышь. Она скользнула сквозь ночную тьму, блеснула золотыми крыльями в свете «прожекторов» и через мгновение зависла над мачтами корабля, хлопая крыльями на месте. И только тогда стало видно – это не летучая мышь, это человек, заключенный в костюм, или скелет, из которого торчали полупрозрачные крылья.
Еще через мгновение летун раскинул крылья и поплыл по воздуху, описывая над кораблем широкие круги, с каждой секундой снижаясь все ниже и ниже.
Один из бойцов на палубе поднял арбалет, прицелился и, прежде чем капитан успел остановить его, выстрелил, видимо от ужаса, как та собака, которая, будучи загнанной в угол, кусает всех подряд, повинуясь инстинкту самосохранения, требующему: «Убей! Загрызи! Застрели! Уничтожь все опасное, непонятное, всех чужих, всех, кто оказался в поле зрения!»
Болт врезался в крыло и, видимо, повредил в нем что-то важное, потому что летун тут же сорвался вниз, сделал оборот вокруг оси, беспомощно маша раненым крылом, и со всего маху врезался в воду, подняв фонтанчик брызг, блеснувший радужной россыпью в свете магических фонарей.
С башен тут же поднялись еще три фигуры, похожие на первую. Три летуна взмыли вверх, на такую высоту, куда не могли добить ни луки, ни арбалеты, и через секунды на корабль посыпались смертоносные дротики.
Эти небольшие, в пядь длиной, стальные стержни, «украшенные» чем-то вроде небольших пропеллеров на конце, врезались в палубу с такой силой, что это было сравнимо с выстрелом из пистолета. Высота плюс сильные руки – и дротик вонзается в ключицу, в шею, в спину так, что достает до самого сердца.
Пробитые головы, простреленные руки, ноги – через несколько минут палуба покрылась ранеными и убитыми, их было человек двадцать, не меньше. Дротики летели как из пулемета, это было похоже на стальной дождь, и невольно вспоминались легендарные птицы-стимфалиды, которые едва не изрешетили великого Геракла. Может, оттуда и пошла эта легенда? И вообще, может, этот мир совсем не параллельный, а далекое прошлое Земли?
Предвидение о стрелах прошибло Сергея, как только он увидел застывших в вышине летунов. Ему, человеку из будущего, знающему о бомбардировках с воздуха, предположить, что сейчас начнется, можно было и без магического таланта.
– В каюту! Быстро, в каюту! – срывающимся от напряжения голосом крикнул Сергей и бросился в дверной проход, таща за собой Занду. Он швырнул ее на кровать – онемевшую от удивления, непонимающую, испуганную, бросился назад и буквально вырвал из лап смерти Лорану, которой стальной снаряд пробил бы макушку, войдя до самого оперения (Он «видел» это!). Сергей дернул ее к себе, и снаряд врезался в палубу, вонзившись в железное дерево с силой крупнокалиберной пули.
Морна сообразила быстро. Быстрее, чем Ресонг, с растерянной ухмылкой наблюдавший за летунами, выписывающими в небе красивые круги. Они успели скрыться до стального дождя и теперь стояли под спасительным укрытием потолка каюты, задержавшим убийственные стрелы.
Сколько продолжалась бомбардировка – неизвестно. Может, минуты, а может, секунды. Но только они показались вечностью тем, кто пытался избежать смерти, бегая по палубе и пытаясь избежать смертоносной стрелы. Из шестидесяти человек экипажа, оставшихся после бури, на месте погибли двенадцать и ранены еще столько же. Из раненых половина получила смертельные раны, остальные могли бы выжить, если бы им оказали своевременную помощь. Но оказать ее было некому. Лекарь, он же колдун, он же предсказатель погоды, лежал под мостиком с удивленным выражением лица, глядя в звездное небо широко открытыми темными глазами, в уголках которых застыли слезы, будто под конец жизни он оплакал тот день, когда решил пойти служить на «Черный цветок» к самому удачливому капитану Острова.
– Идиот! Зачем он стрелял?! – прорычал капитан, осторожно выглядывая из каюты и глядя вверх, откуда могла прилететь смерть. – Кто дал команду стрелять?! Я башку ему оторву, скоту!
– Бесполезно. Он уже мертв, – устало вздохнул помощник, успевший заскочить в каюту вслед за капитаном. – И многие мертвы. И теперь все, нам тоже конец.
Капитан хотел ответить грубостью, сказать, чтобы старый дурак не ныл, но не успел. С неба послышался голос – звучный, спокойный и холодный, как дыхание горных вершин:
– Чужаки! Встать на якорь и ждать дня. Если попробуете двинуться с места – будете сожжены.
– А корабль-то не движется, – заметил Сергей, выглянув наружу. – Ветра нет. Интересно, это они так наколдовали или случайно?
– Какая разница, – пожал плечами Ресонг. – Вот это мы влипли! Морна, душа моя, давай напоследок с тобой…
– Ресонг, ты дурак! – поморщилась женщина. – Все-таки у вас, мужчин, есть некий сдвиг на этом деле! Какие тут, к демонам, ласки, когда на палубе трупы, раненые стонут, а завтра, возможно, нас бросят на корм морским чудовищам? Ну как ты можешь в такое время предлагать мне заниматься ЭТИМ? Да еще и при всех? У тебя вообще есть какие-то моральные принципы? Или только ингам, который ты суешь куда ни попадя?
– Милая, ну не сердись! – Ресонг примирительно поднял ладони вверх. – Ну, мертвые, ну, раненые – сегодня они, а мы завтра! Что касается моральных принципов – есть они у меня, есть! Ты же знаешь, рыбка моя! А что наши друзья? Они все видели, все знают, кстати, не больно-то нас стесняются. Вон Занда с Серг трепыхались под одеялом, я что, не видел, что ли? Им можно, а мы что, хуже? Ну все, все, не делай такое лицо, будто хочешь меня сожрать! О! И колдовские огни потухли! Ты знаешь пословицу: «Темнота – друг возлюбленных»? У нас так в селе говорили! Когда отправлялись в кустики со своими дружками и подружками. Люблю тебя, моя птичка!