История Галльской войны
Шрифт:
24. На рассвете Красс вывел все свои войска, расположив их в две линии, причем вспомогательный отряд находился в середине, и ждал, на что решится неприятель. Последний, хотя в открытой битве твердо надеялся на успех вследствие своей многочисленности и доказанной храбрости и малочисленности нашего войска, однако счел за лучшее без боя и потерь получить победу, отрезав Римлянам подвоз съестных припасов. Когда же Римляне, терпя недостаток в съестных припасах и упав духом, вынуждены будут отступать, тут неприятель и хотел напасть на них, во время похода обремененных поклажей. Этот план был одобрен всеми Галльскими вождями, а потому они и не вывели своих войск из лагеря. Видя, что неприятель не принимает боя и тем как бы обнаруживает робость, тогда как его нерешительность придала особенное рвение нашему войску, и слыша повсюду крики его вести к неприятелю, Красс решил больше не медлить. К великому удовольствию наших воинов, он повел их, ободрив
План римского лагеря
25. Там иные из наших стали засыпать рвы, другие осыпали защищавших вал неприятелей градом стрел, стараясь сбить их оттуда; союзный отряд, по мнению Красса, не весьма надежный для битвы, подавал нашим стрелы, камни, сооружал из хвороста мост к валу и тем издали показывал вид, что также принимает участие в сражении. Неприятель со своей стороны сопротивлялся упорно и без робости; его стрелы, пускаемые с высокого места, причиняли нашим большой вред. Между тем некоторые наши конные воины, возвратясь с осмотра неприятельского лагеря, донесли Крассу, что он сзади не так сильно укреплен и что оттуда без труда можно в него проникнуть.
26. Красс приказал префектам нашей конницы, чтобы они ободрили своих воинов обещанием значительных наград, и дал им наставление, как действовать. Они по данному приказанию взяли с собой четыре когорты, оставленные для защиты нашего лагеря и потому не участвовавшие в деле, еще свежие, повели их в обход для того, чтобы неприятель не заметил их движения, а это было тем легче, что все его внимание было обращено на бой, происходивший перед лагерем. Таким образом, наши пришли к указанной части неприятельских укреплений, овладели ими и оказались в лагере неприятеля прежде, чем он заметил их и понял, в чем дело. Услыхав крики своих в тылу неприятеля, наши с удвоенными силами, в надежде на несомненную победу и забыв о своей усталости, ударили на неприятеля с новым жаром. Тот, видя со всех сторон опасность, отчаялся в успехе и, бросаясь через окопы, искал спасения в бегстве. Наша конница преследовала его до поздней ночи благодаря совершенно открытой местности, и из пятидесяти тысяч неприятельских воинов, по достоверному известию, набранных в Аквитании и Кантабрии, уцелело не более четвертой части. С наступлением ночи наша конница возвратилась в лагерь.
27. Услыхав о последствиях этого боя, большая часть Аквитании изъявила покорность Крассу и сама прислала в ручательство заложников. То были следующие племена: Тарбеллы, Бигеррионы, Прецианы, Вокаты, Тарузаты, Элузаты, Гариты, Авски, Гарумны, Сибузаты и Кокозаты. Лишь немногие отдаленные племена, полагаясь на позднее время года (зима уже приближалась), сочли ненужным покориться Римлянам.
28. Почти в то же время Цезарь, несмотря на позднее время года, повел свое войско в земли Моринов и Менапиев; эти племена, несмотря на усмирение всей Галлии, не изъявляли покорности, не присылали послов о мире и оставались вооруженными. Цезарь надеялся вскоре окончить с ними войну; но они придумали для ведения ее совсем другой способ, чем остальные Галлы. Они слышали, что многие Галльские народы, гораздо сильнее их, были побеждены Римлянами в открытом бою, а потому главную свою надежду они полагали на свои почти непроходимые леса и болота, снесли туда свое имущество и удалились в них сами. Когда Цезарь пришел к месту, где начинаются леса, и стал лагерем, неприятеля нигде не было видно, и наши принялись за устройство укреплений. Вдруг со всех сторон из леса неприятель ударил на рассеянных по разным местам наших воинов. Они тотчас взялись за оружие и прогнали неприятеля обратно в лес, даже с большой потерей, но, углубясь за ним в лес и не зная местности, наши и сами понесли некоторые потери.
29. Вследствие этого Цезарь приказал истреблять эти леса, а чтобы во время их рубки неприятель не вздумал напасть на наших безоружных и занятых работой воинов, он приказал срубленный лес валить на обе стороны к неприятелю в виде стены. За короткое время с невероятной быстротой было очищено от леса значительное пространство; но когда наши настигали уже неприятельские обоз и стада, он удалялся с ними в еще более густые леса. Между тем наступила такая плохая погода, что необходимо было оставить работу, а постоянные дожди не представляли воинам возможности жить дальше в палатках. А потому Цезарь, опустошив неприятельские поля и предав огню их селения, повел войско назад и поставил его на зимние квартиры в землях Авлерков, Лексовиев и других Галльских племен, недавно усмиренных.
Книга четвертая
1. В следующую зиму, приходившуюся в год консульства Гн. Помпея и М. Красса, Германские народы Узипеты и Тенхтеры огромной массой перешли через Рейн неподалеку от его впадения в море. К этому побудило их то, что
2. Они дозволяют купцам посещать их земли, поскольку продают им все то, что сами приобретают войной; покупают же они весьма немногое. Германцы не приобретают даже привозных лошадей, до которых такие охотники Галлы, не жалеющие на них никаких денег; они довольствуются своими малорослыми и некрасивыми лошадьми и постоянными упражнениями приучают их переносить величайшие труды. Во время сражений конницы они нередко соскакивают с лошадей и сражаются пешие; лошадь же так приучена, что стоит на том месте, где ее оставили, как вкопанная. В случае надобности Германцы опять спешат к коням; у них считается позором и признаком трусости пользоваться седлом. Они, как бы ни было их мало, не боятся напасть на любое число всадников на оседланных конях. Ввозить к себе вино они не позволяют вовсе на том основании, что, по их убеждению, оно расслабляет человека и делает его неспособным к перенесению трудов.
3. Они гордятся и хвалятся тем, что на далекое пространство окружены опустошенными и безлюдными полями; по их мнению, это доказательство того, что ни один соседний народ не может вынести силы их оружия. Рассказывают, что с одной стороны от границы Свевов на 600 миль тянется безлюдное пространство земли. С другой стороны граничат со Свевами Убии; народ этот был могущественным и в положении столь цветущем, сколько то можно сказать о Германцах, из коих он даже был образованнее прочих вследствие соседства Рейна, частых посещений купцов и близости Галлии; все это содействовало смягчению их нравов. Свевы вели с Убиями частые войны, но не могли вытеснить этот многочисленный и могущественный народ из их жилищ; они заставили его платить дань, вообще ослабили его и привели в положение, гораздо худшее по сравнению с прежним.
4. Точно так же Узипеты и Тенхтеры, о коих мы упомянули выше, в течение многих лет выдерживали постоянные нападения Свевов. Наконец, изгнанные из своих жилищ, они в течение трех лет скитались по многим местам Германии и пришли к Рейну. В этих землях жили Менапии; их поля, деревни и хутора находились по обеим сторонам Рейна. Устрашенные приближением многочисленного войска Германцев, Менапии оставили свои жилища по ту сторону Рейна и перешли по сю сторону; покрыв ее своими отрядами, они старались препятствовать Германцам перейти через реку. Те тщетно испытали все средства: прибегнуть к открытой силе им было невозможно без судов, а пройти тайно препятствовали караулы, расставленные Менапиями. Германцы сделали вид, будто пошли обратно в свою землю, но после трехдневного движения внутрь Германии повернули назад и быстрым набегом конницы в одну ночь преодолели весь путь, без труда перебили Менапиев, которые вследствие донесения лазутчиков, что Германцы удалились от берегов реки, ничего не опасались и возвратились в свои жилища по ту сторону Рейна. Германцы овладели судами Менапиев и на них переправились через реку, прежде чем Менапии, спокойно остававшиеся в своих жилищах на той стороне реки, узнали об их приходе. Германцы заняли все их села и провели у них остальную часть зимы, питаясь их запасами.
5. Цезарь, узнав об этом, опасался непостоянства Галлов, столь легкомысленно изменяющих свои решения и склонных ко всяким переменам, и решил ни в чем на них не полагаться. Галлы имеют обыкновение останавливать волей-неволей всех прохожих и спрашивать их, не видали ли они или не слыхали ли чего-нибудь нового. Купцов, когда они приезжают в город, тотчас окружают жители и расспрашивают, из каких они мест и что там делается. На основании этих слухов и полученных таким образом сведений Галлы нередко строят самые важные планы. Легко можно себе представить, как скоро приходится им раскаиваться в столь опрометчиво принятых решениях на основании неопределенных слухов; а нередко те, кого они спрашивают, выдумывают такие известия, которые будут им приятны.