Изгнанница
Шрифт:
Лорисс одернула руку, но скорее от неожиданности, чем от боли. Бабушка считала, что Заморыш - это ребенок Домового и Домовой. Также как у Лесного Деда и Лесуньи были проказливые дети - Лесавки.
Между тем, Заморыш выбрался из сундука. Он оказался маленьким, меньше лесной кошки. Порыв ветра взъерошил густую шерстку. Неуверенно расставив крохотные копытца, он стоял, держась лапой за стенку сундука. Новый порыв ветра вызвал у Заморыша недовольство. Сморщив пятачок, он сделал два шага и уцепился за подол плахты. Его хвост дрожал. Не успела Лорисс опомниться, как Заморыш взобрался к ней на колени, и, обхватив лапами шею, уткнулся пятачком
Неожиданное тепло живого существа заставило Лорисс опомниться. Она поднялась, прижимая Заморыша к груди. Он оказался на удивление легким. От него шел еле уловимый запах и только самую малость - он пах обгоревшей шерстью.
Так, прижимая к себе Заморыша, шла Лорисс по дороге. Ноги сами несли ее прочь из деревни. Туда, на холм, где начинался казавшийся сейчас вновь обретенным домом - лес. Туда, где все было по-прежнему. Где не было сгоревших домов, человеческих тел, изломанных вещей, когда-то составлявших прочную основу казавшегося незыблемым бытия. И главное - не было Алинки в пустой горнице. Там, в лесу, Лорисс ждал долгожданный покой, на время. Или навсегда. Заморыш ворочался, приноравливаясь к ее стремительному шагу.
Лорисс остановилась на вершине холма, вглядываясь вдаль. Еще немного и первые деревья, тянувшие к ней зеленые лапы, скроют ее.
Наступал самый темный час суток, “время встречи с демонами”, как называла его бабушка. Гелион зашел за горизонт, спрятав свой лик на западе, в густой листве дальнего леса. Светлая Селия еще не появилась на небосклоне, но ждать оставалось недолго. Правда, надежды на нее, когда небо сплошь затянуто тучами, было мало. Ведь даже доверяясь интуиции, в кромешной тьме добраться до леса задача довольно сложная. Но не оставаться же на ночь здесь, на открытом всем ветрам и демонам холме?
Лорисс тяжело вздохнула и на самом выдохе ее посетила мысль, от которой она тщетно пыталась укрыться.
Страшная мысль ужаснула. В одно мгновение придавила плечи тяжелым грузом. Но вместе с тем принесла и малую толику облегчения, расставив все по своим местам.
Что если не было никакой сгоревшей деревни, уснувшего на плече Заморыша и темной дороги? Что, если все проще - и Лорисс умерла той ночью или несколько ночей назад - в лесу, в Благословенной роще? В силу неизвестно каких причин она не получила прощения, и поэтому не попала в Загробную обитель. И теперь, как Непослушная Она, обречена скитаться в лабиринтах собственных снов.
Кошмарных снов.
3
Крупная черная ягода манила своей доступностью. Темно-зеленые мясистые листья расходились в стороны. В центре на ярком желтом ложе покоилась ягода. Волчий глаз. Не удержавшись от соблазна, Лорисс присела на корточки перед гостеприимно раскинувшимся низкорослым кустом. Заморыш сердито засопел и острым когтем царапнул Лорисс по шее. Не больно, так, для острастки, дескать, я только устроился. Лорисс провела пальцем по черному плоду. Вот так: любоваться можно, трогать можно, а есть нельзя.
Еда Лорисс мало интересовала. Тем более что сегодня днем ей повезло. Она набрела на полянку, сплошь заросшую кустами сладкой красной ягоды. Соберика оказалась настоящим подарком потому, что собирать ее не составляло никакого труда. Стоило тронуть низкорослые кусты, как созревшие ягоды осыпались на землю. Оставалось только протянуть ладони. Слава Свету, соберика созрела, иначе колючие кусты не отпустили бы ягоды так легко. Она вполне оправдывала название: соберика,
Ближе к вечеру Лорисс почувствовала острый приступ жажды, но и тут удача ей улыбнулась. Она села отдохнуть на поросшем сизым мхом пеньке, опустив Заморыша на землю.
Как только тело обретало относительный покой, в голове становилось тесно от мыслей, которые она так безуспешно гнала. Мысли были отрывочными, как разноцветные бусины, для которых еще не существовало нити, что свяжет их воедино. Сначала она думала о том, что оказалась редкой трусихой, и сбежала из деревни, так и не найдя мать. Сколько Лорисс не пыталась, так и не смогла толком объяснить, что заставило ее так поспешно убежать в лес. Да и теперь, память с готовностью откликалась, предлагая на выбор любое воспоминание, связанное с прошлым. Но стоило представить себе возможное возвращение в деревню, как голову словно сжимали тиски. Лорисс вспомнила Эрика, вспомнила Борислава. Потом она вспомнила Алинку, но не ту, мертвую, а живую.
Рука непроизвольно дернулась к нашитому на плахту карману, где лежал найденный оберег.
Потом мысли потекли в несколько ином направлении. Оглядываясь назад, Лорисс пыталась оценивать то немногое, что попало в поле ее зрения. Была ли какая-то цель у тех, кто напал на деревню, или то была стая озверевших от запаха крови демонов, порвавших все препоны и вырвавшихся на свободу, она не знала. Возможно, кому-то посчастливилось остаться в живых. Раз Лорисс не видела мертвой матери, возможно, она жива. Вот только посчастливилось ли?
Лорисс прикусила губу: вполне обнадеживающая с виду мысль извернулась и явила двойное дно. Мучительный вопрос, что лучше, смерть или рабство, поверг Лорисс в состояние шока. Много лет в деревне о рабстве ничего не слышали. Мама ни о чем подобном не рассказывала. А вот дедушка…
Старожилы поговаривали, что раньше, до того как Рихард Справедливый объединил провинции в Королевство Семи Пределов, все было по-другому. Сведения, доходившие до деревни о большом мире, были скупы. Да и откуда им было взяться? До ближайшего города - Славля - три дня пути, в лучшем случае. Уж, конечно, не пешком. Крайне редко в город выбирался кто-нибудь из мужчин, чаще всего Борислав. Раз в год приезжали сборщики налогов, и несколько раз торговцы. От них деревенские жители три года назад и узнали, что Рихард Справедливый, правивший более сорока лет, умер. Правда, о том что он не оставил наследников известно было давно. Так что же? Борислав говорил - а он побывал не только в Славле - что совет из семи Наместников, каждый из которых отвечал за свою провинцию, оказался на редкость удачным решением. По закону, глава совета избирался всеми Наместниками. Сразу после смерти Рихарда Справедливого был избран тот, кто пользовалась всеобщим уважением - Сигмунд. Позже к его имени молва присоединила и уточнение - Добрый.
Это были общие представления о Королевстве Семи Пределов, которые в деревне знал каждый ребенок. По крайней мере, такой порядок вещей поддерживал привычный уклад, и в большом мире царил покой.
Но если быть честной перед собой, то шестнадцатилетнюю Лорисс интересовали совсем иные вопросы, к устройству Королевства не имевшие никакого отношения. Подружки, насколько серьезно относится к ней Эрик, новые наряды, запасы на зиму, милость Лесного Деда…
Да мало ли, что может интересовать девушку в мире, где все принадлежит ей!