Книга о скудости и богатстве
Шрифт:
Яко бы утлаго сосуда не можно наполнити, тако и собрание казны, аще собранного не будут блюсти, неспор тот збор будет.
Аз бо в 710-м году, будучи в Новегороде, видел: на гостине дворе две полаты накладепы были конской збруи и иных полковых припасов и, что там ни было, все то згнило и прапало и весь тот припас вырыли из полат лопатами, и на колико сот рублен того было, бог весть. И по такому небрежению чаять, что и во всех городех и во армиах от такова ж камисарскаго подозрения в припасех и в хлебных запасех казны много с сего света погибает.
На что сего ближе и страшнее, еже в Саикт-Петербурх
В прошлом 717 году ехал я Ладоским озером и видел, по берегам и по островам лежит дубовых лесов множество и в том числе есть такое брусье великое, что, чаю, иной брус Рублев по сту стал и иное брусье уже и замыло песком, иное чуть и видеть из песка.
И чаять, то и по иным берегам и островам не без тово то, и аще оно до днесь лежит, то много, чаять, и погнило. И по такому небрежению, бог весть, колико от такова небрежения казны погибает напрасно.
И тое небрежение аще зритца и велико, обаче не токово, яко от лесных припасателей шкоды содевается, ибо лесные припасатели великую и исчислимую гибель чинят короблям, понеже леса готовят трапорехия. И аще и один брус в коем карабле в притчипном месте изъгоднтся трано-реховатой, то корабль вес[ь] погубит, а естьли в коем карабле брусов десяток другой трапорехих брусов случится, то такова карабли и почитать кораблем нелзя.
Корабль доброй и здоровой подобен городу, а ис тропореховатаго лесу состроеной хворостинного плетни. Плетень, аще собою и некрепок, обаче егда военные люди будут в нем сидеть, то неприятель ево даром не возмет, а карабль, из дряблого дуба зделанной, и без бою от трясения воднаго пропадет н людей в себе и без неприятеля всех погубит.
На такое великое и нужное карабельное дело надобны бы выбирать лес самой доброй и зъдоровой зеленец. А кое дерево видится аще и здорово, а от древности оно покраснело, и такова дерева отънюд в карабелное строение не надлежит класть, того ради, что и оно непрочно. А которое дерево почало уже трапорешить, то такое, кроме дров, никуды негодно.
А видел я в Санкт-Петербурхе такия леса, привезенные к карабелному делу, что и расколоть прямо не уметь, но ломитца кусьем, а и десать станет, то и щепы не огьнщ-пишь, что ей не росломитца на двое или трое. И такова деревья ни блиско к корабелному делу не потребно привозить.
И, по моему мнению, в карабелном деле паче огня трапореховатого дерева подобает боятися, потому что корабль со всем убором станет, чаю, тысячь в сотницу, а и от небольших трапереховых дерев весь пропадет и коя казна в нем будет, вся погибнет, к тому ж еще и людей в себе множество погубит. В карабелное дело дуб надлежит выбирать самой доброй зеленец за добрым свидетелством и видом бы он просинь, а не красен был. И аще не такова дуба корабль будет зделан, то он уподобится железному, ибо и пуля фузейная не весьма его возмет. Егда бо такой дуб засохнет, то пуля и полувершка не пробьет, а в красной дуб пуля далече уйдет, а трапорехой и того глубочее пробьет.
И того ради которой корабль из такова здороваго дуба зделан будет, то он трапорехотоватых лутче дватцати караблей, понеже он, первое, что он пулей не весьма боится, второе, что от трясения волн не трутитца, третье, что он не
И мне ся мнит, лутче корабли делать из [з]дороваго сосноваго леса, нежели из дряблого дуба. Дряблой дуб в сыром месте и пяти лет не переживет, но весь изотлеет и пропадет.
Я, на денежном дворе будучи, ставил станы денежные, в кои денги и манеты печатаются в болшах стулах дубовых. И были они толко по половине стула въкопаны в землю а те стулы в три года все пропали. И я по две дубины здоровые сплотил и станы в них поставил, то и доныне стоят не вредны.
И необъявленная в дубовых припасех деется пакость от недознания лесных управителей. А иноземцы, аще и видят, что лес худ, да они о том не пекутся, но токмо о том пекутца, чтобы им зделать мастерски, да денги взять за работу со удовольствии, а доброй человек не стал бы из худова леса и делать.
Они как художники, так и служивые, ничем же разньствуют и торговые, паче пекутца о своеземцах, нежели о нас. Я чаю, что и все европские жители не ради нашим короблям, им то надобно, чтоб они одни славились и богатились, а мы б от ник из рук глядели.
И о сем моем изъявлении, чаю, что будут на меня гневатися и, естьли уведают о мне, что не на похвалу им написал, всячески будут тщатся, како бы меня опроврещи.
Я их множицею видел, что они самолюбы, а нам во всяком деле лестят да денги манят, а нас всякими вымыслы пригоняют к скудости и безъславно.
Егда ц. в-ва состоялся указ, еже делать круглые денги медные, то никто ни из руских людей, ни из иноземцов, не сыскался такой человек, чтобы те струменты к таковому делу состроить, толко иноземец Юрья Фробус имался, что добыть таковых мастеров из-за моря.
И я, видя в том деле протяжность великую, въступил в то дикое дело и все то денежное дело установил. И я им, иноземцам, в том аще и учинил пакость, обаче мне шкоды никакой не было, а ныне нелзя их не опасатца, понеже их множество, и за поносное па них слово не учинили бы мне какой пакости.
И о непотребном лесу, к карабелным делам привозимым, исправить невозможно, аще нынешняго порятка в припасании лесном не изъменити и штрафа на припасателей и на отправителей не наложите.
И, по моему мнению, видитца, надлежит учинить сице. Которые люди готовят тот припас в лесу, то повелеть бы секачам, вошод в лес, первое осмотреть дерево, на корепю стоящее, здорово ли оно есть. И буде стоит оно весело и признаки в нем к хворости никакой нет, то от земли саженях в двух или и выше вырубить иверень, и тот иверень, высуша, освидетелствовать. И буде дерево здорово и зелено, и к рубленью сторово и жестоко и к тясанью вяско, то свалить ево с кореня и тесать по образцу. И, вытесав, осмотреть ево, все ли оно здорово, и буде нет в нем ни зяблины, ни иной никакой признаки хворобной, то заклеймить его тому секачу. А кто у него примет, тому такожде осмотреть ево накрепко, нет ли в нем какова пороку, и буде во всем оно здорово, то и тому приемщику положить на нем свое клеймо, а без клейма никакова дерева, ни доски, к караблям без клейма ие отъпускать.