Код возвращения
Шрифт:
— Здесь нашли два детских скелетика. Думали, что это пропавшие в XVII веке племянники короля, незаконнорожденные принцы. Но радиологический анализ показал, что останки относятся к XI веку!
Худой вытаращил глаза.
— Так и не узнали, кто они и почему убиты. Хотя понятно: династические интриги, борьба за власть. Сколько таких невинных жертв, безвинно замученных и неотмщенных! А их палачи не призваны к ответу и улыбаются, безнаказанные, с портретов в дворцовых картинных галереях. Где же справедливость?
— Власть мало совместима со справедливостью, —
— Да, власть держится на крови. — Худой захотел расслышать только первую часть фразы. — В одной российской книге я как-то прочел замечательное высказывание: «Кремлевские камни кровь любят». Так вот, не только кремлевские: и тауэрские, и версальские, и все прочие.
Они медленно шли по вымощенному булыжником двору. По газонам важно гуляли вороны. Некоторые, хлопая крыльями, перелетали с башни на башню. Внутренние стражники замка — бифитеры — в старинных красных камзолах лениво наблюдали за порядком. Бифитеров всего сорок — гораздо меньше, чем их изображений на миллионах бутылок с одноименным джином, продающимся по всему миру.
— А вот здесь производили казни, — Худой указал на вделанный в булыжник кружок. — Рубили головы специальным мечом, коротким и широким.
— Я достаточно давно живу в Лондоне, чтобы знать все эти истории, — оборвал его Карданов. — Давайте перейдем к делу.
— Мы уже почти перешли к нему. — Худой покосился на спутника. — Считается, что за целую тысячу лет здесь казнили всего семь человек, вон сзади табличка с фамилиями и датами. Посмотрите внимательно, и окажется, что на самом деле кровь лилась не все тысячелетие: эти семеро несчастных экзекутированы всего за шестьдесят лет, причем основное число казненных приходится на правление Генриха VIII. Он обезглавил даже двух своих жен, еще нескольких уморил, а сколько любовниц отправил на тот свет!
В голосе резидента появились обличающие ноты.
— Он казнил и Томаса Мора, и многих известных людей, он закрыл все монастыри, реформировал церковь, заменив кресты флюгерами на куполах, прославился любовными похождениями, но вошел в историю не столько как Синяя Борода, сколько как почитаемый и мудрый политик! Парадокс, правда?
— Какое отношение все это имеет ко мне? — раздраженно спросил Макс.
— Самое непосредственное. Вам ведь не понравились мои истории?
— Нет!
— Значит, мы не ошиблись. — Худой многозначительно кивнул. — Вы любите справедливость и не любите проливающих кровь тиранов. Поэтому мы к вам и обращаемся.
— Что вам надо? — в очередной раз спросил Макс. — Если не перестанете говорить загадками, я повернусь и уйду!
— Мне поручено передать, что вас приглашают вернуться на службу. Вам будет присвоено звание майора, вам дадут квартиру.
Макс остановился.
— Вы что, считаете меня идиотом?!
— Почему?
— Да потому! Я живу обеспеченно и спокойно в нормальной стране и вспоминаю прошлое только в кошмарных снах, хожу к врачам, но не могу от него избавиться! А вы предлагаете мне в это кошмарное прошлое вернуться?!
— Тогда
— Что это за задание?
Худой развел руками.
— Вы знаете правила. Только согласившись с моим предложением, вы можете узнать, о чем идет речь.
Карданов криво улыбнулся.
— Согласиться, не зная на что? Спасибо, вы очень любезны!
— Мы уже работали вместе, и вы знаете, что мне можно доверять!
— Да ну! — Макс изумленно покрутил головой. — Вы убеждали меня, что мои родители сидят в английской тюрьме, а сами прекрасно знали, что они пошли на перевербовку и устроили свою жизнь каждый по-своему! Это, по-вашему, основание для доверия? Ну и ну!
Худой тяжело вздохнул. Лицо его окаменело.
— Значит, вы отказываетесь?
— Ну конечно, отказываюсь! Надо быть душевнобольным, чтобы даже рассматривать ваше предложение.
— Жаль. На карту поставлены сотни тысяч жизней ни в чем не повинных людей.
— Но заботиться о них — прямая задача вашего правительства, а никак не моя!
Резидент кивнул.
— За детей, которых замуровали в стену, некому было заступиться. За тех, кому грозит опасность сейчас, можете заступиться вы!
— Я уже давно не на службе. Кстати, мои коллеги хотели посадить меня в тюрьму; если бы я не сбежал сюда, то сейчас гнил бы в вонючей камере! Вы бы тогда не пришли со своим предложением!
Худой молчал.
— До свидания! При случае передавайте привет Яскевичу, он единственный человек, о котором у меня сохранились приятные воспоминания. И скажите всем, чтобы меня оставили в покое! Если я увижу, что вы за мной следите, то заявлю в полицию!
Макс повернулся, собираясь уйти.
— Сегодня за вами следил кто-то еще, кроме нас, — сказал ему вслед Худой. — Похоже, что это была именно английская полиция.
Лучник раскололся в конце второго дня задержания. Вначале он держался дерзко, ругал всех фээсбэшников, ментов и прокуроров, наотрез отказывался от сотрудничества и говорил, что ничего не знает.
Но потом майор Нижегородцев применил оригинальный тактический прием, и дело пошло на лад. Он приказал прапорщикам конвойной службы привести задержанного в нижний ярус подвала под Управлением. Он располагался на глубине более восьми метров и выглядел весьма зловеще. Затхлый сырой запах, ободранные стены, низкие кирпичные своды.
В углу одной из комнат Вампир установил деревянный щит, в который предварительно выпустил обойму из своего «макара». С помощью гвоздя и молотка исковырял стены вокруг, побрызгал кетчупом. Сам он надел черную маску спецназовца и стал рядом с пистолетом в руке. Когда Лучника завели в каземат и поставили на колени лицом к простреленной доске, вся его крутость закончилась.
— Знаю, знаю обоих — и Аслана, и Умара, — горячечно зашептал он. — Они на Алика работали.
— Что за Алик? — Вампир доброжелательно ткнул стволом Ваху в затылок.