Комарра. Гражданская кампания. Подарки к Зимнепразднику. Дипломатическая неприкосновенность (Тетрология)
Шрифт:
– Ну… Я, мой секретарь сержант и два капрала. У нас есть база данных, мы переправляем сведения в штаб-квартиру и оказываем помощь всем следователям, которых присылают из центра. И еще мой заместитель, лейтенант, который командует взводом гвардейцев, охраняющим консульство в Серифозе. У него в подчинении десять человек.
Имперский советник – так в виде реверанса туземцам титуловали барраярского вице-короля Комарры. Прибытие Майлза инкогнито избавило его – или он пожелал считать, что избавило, – от вежливого звонка представителю советника в Серифозе.
– Всего десять
– Боюсь, что так, – криво ухмыльнулся Тумонен. – В Серифозе мало что происходит, милорд. Это был один из наименее активных куполов во время Восстания, и здесь царит традиционная политическая апатия, которую здесь с тех времен культивируют. Из этого сектора оккупационные войска вывели в первую очередь. Один из моих комаррских родственников с пеной у рта доказывает, что дома в центральной секции купола до сих пор не подверглись реконструкции лишь потому, что предыдущее поколение не догадалось сделать так, чтобы имперские силы сровняли их с землей. – Этот старый квартал как раз виднелся вдалеке, когда машина достигла верхней точки дуги, прежде чем нырнуть в следующий туннель. Они скользнули вниз к следующему сектору.
– И все же… апатичные или нет, как вы справляетесь со всеми делами?
– У меня есть фонд для платных осведомителей. Мы платили им, так сказать, по факту, пока я не узнал, что, когда у них нет ничего интересного на продажу, они это сами выдумывают. Так что я сократил их численность вдвое, оставшихся, самых лучших, посадил на зарплату. Мы встречаемся раз в неделю, я даю им задания, и мы с ними немного сплетничаем о том о сем. Я пытаюсь сделать так, чтобы они считали себя гражданскими аналитиками, а не доносчиками. Это значительно улучшило качество и достоверность поставляемых ими сведений.
– Понятно. У вас есть кто-нибудь в департаменте Проекта Терраформирования?
– Увы, нет. Он не считается подозрительным с точки зрения безопасности. У меня есть люди в порту, в районе шлюзов, в полиции купола и в некоторых местных правительственных органах. Также мы приглядываем за реактором, воздушной станцией и водными ресурсами – как сами, так и совместно с местными властями. Они проверяют тех, кто приходит к ним на работу, на предмет уголовных досье и психических заболеваний, мы же проверяем на предмет опасных политических связей. Терраформирование находится практически в конце моего списка, а охватить всех мне бюджет не позволяет. Добавлю также, что их требования к проверке служащих одни из самых низких из всех гражданских служб.
– Хм. А эта политика не способствует скоплению там неблагонадежных?
– Многие из комаррской интеллигенции до сих пор не очень жалуют империю, – пожал плечами Тумонен. – Но им тоже надо зарабатывать себе на жизнь. Для того чтобы получить работу в Проекте Терраформирования, возможно, вполне достаточно, чтобы они любили Комарру. Там у них просто нет политических мотивов для подрывной деятельности.
Барто волновало будущее Комарры, говорила вдова Радоваша. Мог ли Радоваш быть одним из неблагонадежных? А если и был, то что? Майлз озадаченно нахмурился, когда машина остановилась возле здания Проекта.
Тьен Форсуассон
– У вас есть какие-либо пожелания, как нам поделить работу? – поинтересовался Майлз у Тумонена, задумчиво оглядываясь по сторонам, когда Форсуассон включил свет.
– Я с утра успел быстро переговорить с Андро Фарром, – сообщил Тумонен, – и он назвал мне нескольких коллег Марии Трогир, с которыми она дружила. Думаю, что начну с них.
– Хорошо. Раз вы начнете с Трогир, то я начну с Радоваша, а потом поговорим. Администратор Форсуассон, я, пожалуй, в первую очередь побеседую с шефом Радоваша, доктором Судхой.
– Как вам угодно, милорд Аудитор. Хотите воспользоваться моим кабинетом?
– Нет, лучше я встречусь с ним на его территории.
– Тогда я провожу вас вниз. И через несколько минут буду уже в вашем распоряжении, капитан Тумонен.
Тумонен, устроившись за комм-пультом Форсуассона, задумчиво глядел на аппарат:
– Можете не торопиться, администратор.
Форсуассон, озабоченно оглядываясь, повел Майлза на этаж ниже, где находился отдел использования избыточного тепла. Судха еще не пришел. Майлз отправил Форсуассона к Тумонену и медленно обошел кабинет инженера, рассматривая декор и обстановку.
Помещение оказалось довольно пустым. Может, у начальника отдела есть еще одно, более обжитое помещение на его опытной станции? На полке стояло несколько дискет, главным образом по технике. Были работы по космическим станциям и их строительству, поскольку эти сооружения были схожи в чем-то с комаррскими куполами. Но в отличие от библиотеки Радоваша практически отсутствовали материалы по п-в-туннелям и пятимерной математике, за исключением тех, что Судха хранил, видимо, еще со студенческих времен.
Тяжелые шаги известили о прибытии владельца апартаментов. При виде открытой двери и зажженного в кабинете света на лице Судхи мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся пониманием, когда он разглядел Майлза.
– А! Доброе утро, лорд Аудитор Форкосиган!
– Доброе утро, доктор Судха. – Майлз водрузил дискеты на место.
Судха выглядел немного усталым. Он слабо улыбнулся Майлзу.
– Так чем обязан чести вновь лицезреть вас? – Подавив зевок, он придвинул стул к своему столу и жестом предложил Майлзу сесть. – Хотите кофе?
– Нет, спасибо. – Майлз сел и подождал, пока Судха устроится за коммом. – У меня довольно неприятные новости. – Судха стал весь внимание. – Барто Радоваш мертв.
Майлз пристально смотрел на Судху, ожидая реакции.
Доктор моргнул, рот его удивленно раскрылся.
– Какой ужас! Я считал, что для его возраста у него отменное здоровье. Что-то с сердцем? О Господи, бедная Трогир!
– Ничье здоровье не выдержит столкновения с вакуумом без скафандра, каким бы отменным оно ни было. – Майлз решил пока что не вдаваться в подробности о полученных Радовашем травмах. – Его труп обнаружили в открытом космосе.