Корпус обреченных
Шрифт:
— Отставить барьер! — Крикнул майор. — Всем назад. Ртуть к бою!
Теперь осталось только добить. Но с этим справятся и неодаренные.
Воспользовавшись хаосом, я подобрался поближе к аномалии и принялся сшивать края портала, затягивая поверхность искажения. Пришлось потратить почти всю силу, что успел поглотить.
— Николаев, отойдите!
— Момент!
Портал сжимался. Искажение дрожало, теряя свою устойчивость. Секунда, другая…
Я почувствовал, как поток энергии истончился, а затем иссяк вовсе. Картина вокруг
— Это… конец? — прошептала Катя, её голос дрожал.
— Похоже на то, — выдохнул я, ощущая, как ноги подкашиваются. Даже меня сегодня проняло. Лет пятьдесят не встречал настолько мощных Искажений…
Ланской опустил руки, и его магическая аура исчезла. Он тяжело дышал, ранговый перстень все еще горел алым. Я пошатнулся, но удержал равновесие. Ко мне тут же подбежал Андрей.
— Леша! Ты как?
— Нормально… Отойди отсюда. Здесь фонит, как после ядерного взрыва.
Но кузен просто потащил меня за собой, прочь от памятника.
— Мать честная… Мы справились! — Баранов громко выдохнул, вытирая лоб.
Я оглянулся. Все выглядели вымотанными, но живыми. Почти все — одного химика все же порвала тварь. Не факт, что успеем помочь. Румянцев лежал на земле, тяжело дыша, но Одоевский помогал ему подняться. Анастасия, сидя на земле, обнимала свои колени, её лицо было бледным от ужаса.
Катерина медленно подошла ко мне и тихо сказала:
— Ты… опять справился.
— Да, — ответил я, чувствуя, как сердцебиение медленно приходит в норму. — Мы все справились. — Нужен лекарь. Срочно. Всем.
— Благодарю за демонстрацию, Николаев. Можете вернуться в строй.
Я работал манекеном перед товарищами, стараясь держать спину ровно, хотя мышцы все еще ныли после ночного сражения. Холодный утренний ветер пробирался под форму, но я почти не замечал его. Смертельно хотелось спать.
Вернувшись в строй, я занял место подле кузена. Сонный взгляд Андрея был устремлен вперед. Как и остальные, он все еще переваривал события прошлой ночи и отчаянно мечтал послюнявить подушку еще хотя бы часок.
Добро пожаловать в Спецкорпус, ага.
Майор Ланской медленно прохаживался вдоль строя, пристально осматривая каждого курсанта.
— Романов, — внезапно раздался его голос.
Андрей вздрогнул от неожиданности.
— Здесь, ваше благородие, — ответил он, глядя на майора.
— Видите это? — он указал взглядом на Вороницкого, стоящего чуть дальше по строю.
Вороницкий выглядел, мягко говоря, небрежно. Мятая форма и одна расстёгнутая пуговица, ботинки зашнурованы криво. Ланской остановился перед ним, сжав губы.
— Курсант Вороницкий, — обратился он ледяным голосом. — Что это за вид?
— Простите, ваше благородие, — пробормотал Вороницкий, пытаясь что-то поправить
— После того, что произошло этой ночью, вы считаете, что можете позволить себе расслабляться? — Ланской шагнул вперёд, почти соприкоснувшись с Вороницким носом. — Вы и так проявили себя не лучшим образом во время тревоги. Теперь ещё и не можете выполнить элементарные требования устава?
Тишина повисла над строем. Никто не осмеливался сказать ни слова. Вороницкий нервно моргал, его лицо побледнело.
— Исправьте это немедленно, — продолжал майор, затем резко повернулся и пошёл дальше. — Господин Романов, проконтролируйте.
— Как прикажете, ваше благородие!
Когда майор завершил обход, он встал перед строем, сложив руки за спиной.
— Теперь о ночной тревоге, — сказал он. — Все должны осознавать, что это была проверка, но реальная угроза могла возникнуть в любой момент. Аномалия не спрашивает разрешения, когда открывается.
Многие курсанты напряглись при упоминании Искажения. Ночные события всё ещё были слишком свежи в памяти.
— Некоторые из вас провалили этот тест, — Ланской сделал паузу, медленно оглядывая строй. Его взгляд остановился на Вороницком, затем на Эристове. — Неспособность быстро собраться, паника и неумение действовать в условиях стресса — это ваши ошибки. И в бою за них будут платить другие.
Эристов виновато опустил голову.
— Николаев, Романов, Одоевский, — Ланской обернулся к нам, и все взгляды обратились в нашу сторону. — Вы справились достойно. Ваша реакция и применение магии показали, что вы способны работать в условиях реальной угрозы. Продолжайте в том же духе. Румянцев, попытка хороша, но учитесь сдерживать порывы.
Он двинулся дальше. Катерина, Салтыкова, Гагарина и Цицианова стояли чуть поодаль с другими девушками. Ланской кратко кивнул в их сторону.
— Курсант Романова, — обратился он к Катерине. — Хорошая работа с барьером. Салтыкова, Гагарина — обратите внимание на распределение баланса. Вы сильно выложились в первые пять минут, а затем едва не довели себя до выгорания. Однако ваши смелость и навыки также достойны похвалы.
Девушки коротко кивнули, явно стараясь скрыть усталость. Катерина, и без того всегда бледная, сегодня казалась совсем уж белой. Я начал подумывать отвести ее в медпункт — все равно мне идти на ежедневную проверку.
Ланской снова повернулся ко всем нам.
— Вы здесь не для того, чтобы просто учиться, господа курсанты. Каждое действие, каждый день — это подготовка к реальной угрозе. Учитесь. Исправляйтесь. Пока есть время.
С этими словами он отступил назад, давая знак сержанту Баранову продолжать.
— Внешний вид — отражение вашего внутреннего состояния, — пробасил великан, прохаживаясь вдоль строя. — Если не можете следить за собой, как вы будете следить за своим оружием? За своими товарищами? Это не просто форма, это дисциплина. Дисциплина спасает жизни.