Кошка в сапожках
Шрифт:
Взяв корзинку для овощей и зелени, я сложила туда двух сонных котят, запасную «авоську» и портмоне. Пора было сбегать, пока Мусяка не вернулась после утреннего променажа.
– Виталя! – я постучала в окно его бытовки. – На тебе утренняя кормёжка. Когда вернусь, я выдам бутылку пива!
За стеклом окна показалось лицо Виктора Павловича.
– Ты мне сына не спаивай, – прошептал он, открывая окно. Ты лучше мне бутылку отдай.
Понятное дело – водочку они вчера употребили втроём и до своей бытовки директор не дошел.
– После завтрака, –
– Классно выглядишь! – крикнул мне вслед Виктор Павлович.
Ещё бы. На улице август, а я впервые надела цивилизованную одёжку. Ситцевое платьице, стоимостью во все утренние завтраки наших животных за месяц. На ногах были привычные белые кроссовки, но они не портили общей картины.
То, что животные не останутся без еды я не сомневалась. Работала я в Шапито за мелкие копейки, не гуляла, не воровала и никогда не отказывалась помочь в уборке или контроле за животными. С цирковым коллективом сложились нормальные отношения, какими они могут быть между уборщицей и артистами цирка. Кроме четырёх девушек из кордебалета и Даши – дрессировщицы пушистых шпицев.
Она ревновала меня к своему мужу, жонглёру и эквилибристу на проволоке Аркаше. А не нужно было. Аркаша заочно любил не только меня, но и всех женщин мира от пятнадцати до шестидесяти лет. Сердце у него широкое, а руки ловкие. Кстати, Виталик был точно такой же любвеобильный, только говорливей.
Городской рынок сельской продукции шумел с утра уже не меньше двух часов. На деревянных столах пирамидками были выложены арбузы и дыни, на земле стояли мешки с картошкой, морковью, огурцами, помидорами и редиской. Свёртками в листьях хрена были благоухали зонтики укропа, тонкие ветки чёрной смородины и листики вишни.
На мясных столах лежали шматы говядины и свинины, реже баранины. Кольца и палки домашний колбасы добавляли в воздух сельскохозяйственного рынка ароматы чёрного перца, лаврушки и чеснока.
Жалея обоняние котят, я не встала рядом с колбасными рядами, а пристроилась у развала старых книг, где продавали учебники, женские детективы и методички по математике и физике.
Вынув из корзины котят, я поставила их на доски прилавка. Два апельсиновых пушистых комочка, тыкались в доски прилавка носиками и развернули половину посетителей рынка в мою сторону.
– Сколько? – с придыханием спросила невысокая женщина средних лет в строгом клетчатом платье, забывшая о выложенных на прилавок книгах.
– Сколько не жалко, – честно ответила я. – Главное, чтобы вы любили животных.
– Я очень люблю. – Женщина придала ладонь к груди. – Всех люблю, даже колючих ёжиков.
– Погоди-ка, – к столу решительно подошла женщина, пропахшая копчёной колбасой, которой она и торговала с успехом.
На столе через один от нас, лежали груды связанных кругом колбас, сало и копчёное мясо в пергаменте и без него. Аромат шел по всему рынку.
– Денег у меня нет, – повысила голос «книжная» женщина, привлекая к себе внимание. – Но я могу обменять это пушистое чудо на… – женщина протянула мне красивый том «Декамерона» Боккаччо.
В моей личной наследственной библиотеке, в Москве, такой том уже был.
– Нет, слишком дорого, – смело отказалась я от подарка и взяла брошюру «Трое в лодке, не считая собаки» Джером Кей Джерома. А вот эта повесть повысит мне настроение. – Смотрите, я достала из кармана телефон. – Это их мамаша, персидская кошка голубых кровей.
Женщина с любопытством начала листать фотографии в смартфоне, но я быстро прекратила излишнее внимание.
– Минуточку. – «Колбасная» торговка подхватила ближайшего к ней котёнка и перевернула кверху толстым пушистым пузом. – Пацан! – с удовольствием констатировала она и ткнула пальцем с ярким маникюром в лохматую пипку котёнка. – Тебе, голуба моя, никто за котёнка денег не даст. У нас в деревнях кошек даже не кормят, заставляют ловить мышей или лягушек. А я тебе дам колбасы.
Не спрашивая моего согласия, продавщица надела мне на руку круг колбасы, секунду подумала и вложила в корзину шмат мяса, перевязанный копчёной пеньковой верёвкой.
– Ух ты какой пушистенький, чистенький, – женщина пощекотала пузо котёнка и обернулась ко мне. – Он у меня для красоты по дому ходить будет, пусть соседи завидуют. Я ж таких только на календарях видела, у меня в туалете плакат с персидской кошкой приклеен.
Отойдя к своему столу, она стала собираться, не обращая ни на кого внимания и не отводя взгляда от рыжего приобретения, бродившего между колбасами и мясом.
– Я тоже домой, надо же о ней позаботиться. – Женщина тоже перевернула котёнка и присмотрелась к холмику между задних лап. – Я так и думала – девочка.
И я поехала на автобусе обратно в Шапито с новой книжкой, со шматом мяса в корзине и кругом колбасы на локте. Хороший обмен. Главное, что котята явно нравились своим новым хозяйкам.
– Ишь как пахнет, – услышала я завистливый вздох сбоку.
На меня смотрела пожилая женщина в старом платье, с сумками, набитыми дешёвыми продуктами с рынка, которые она, сидя на переднем сидении жестко держала между колен. Год назад я бы спокойно отдала ей и колбасу, и мясо и даже книгу. Но последние месяцы изменили моё отношение ко многому. Подобные пожилые дамочки с большим удовольствием часами будут клянчить подачку, но не работать хотя бы час.
Сняв с руки колбасу, я переложила её в корзину.
– Повезло, – сообщила я тётке, и вышла на своей остановке.
Пеликаны
Сегодня в Шапито чинили реквизит и мыли сиденья. В среду и четверг представления давались один раз, в семь часов вечера. В пятницу выступлений было два – днем и вечером. В субботу и воскресенье представлений было четыре, первое в десять утра, а затем каждые три часа.
Быстро переодевшись в привычный халат и спрятав в чемодан полосатое платье, дабы не раздражать наших девушек из кордебалета его стоимостью, я отправилась чистить клетки.