Легионы хаоса
Шрифт:
– Слышь, стойте! – сказал Петрович. – Не спешите. Кажись, там уже встречают…
– А ведь верно… – проговорил Хенд, осаживая крила. – Обождем-ка малость.
В этот момент остановился самоход. Грохнули крышки тяжелых бронированных люков. Мгновенное затишье вдруг разорвалось треском беспорядочной стрельбы. Стрелки из самохода молотили тяжелыми огнеметами по площади, к ним присоединялись пешие ополченцы. С площади отвечали редкие вспышки выстрелов.
Петрович первым отвел крила за ближайший дом и продолжал наблюдать из-за угла. Он увидел странную
«Бочку» начали разворачивать в направлении движущегося отряда. У Петровича нехорошо кольнуло в груди.
– Слышь, братцы… – проговорил он. – Вроде уходить нам надо.
– Чего ты там? – не расслышал Туф.
– Уходим, говорю! – закричал Петрович. – Спасаемся!
– Он прав, – отрывисто сказал Хенд. – Прячемся во дворах.
Крик Петровича услышали ополченцы, они растерянно озирались, не понимая причину тревоги. Впрочем, некоторые уже предусмотрительно втягивались в темные проулки.
Петрович и сторожевики укрылись за стеной старинного строения, сложенного из внушительных черных булыжников. Не успели развернуться за воротами, как на улице что-то тяжело ухнуло. Город отозвался звоном тысяч стекол. Крилы одновременно испуганно дернулись и присели.
Петрович быстро обернулся.
В первое мгновение он увидел только взметнувшуюся пыль и мусор, словно по улице пробежал нечаянный шквал ветра. Улица взорвалась многоголосым воплем боли и ужаса. Быстро покатились какие-то темные комки, и Петрович вдруг со всей ужасающей ясностью осознал – это люди!
Они летели вдоль домов, как смятые листки, вперемешку с сучьями, обломками заборов, битыми стеклами. С пугающим грохотом прокатился искореженный самоход. Через секунду в лицо ударила тугая воздушная волна, от которой перехватило дыхание. Хлопнула и разлетелась на щепки свободная створка ворот…
– Бежим отсюда! – пронзительно крикнул Туф, пряча глаза от летящего песка.
– Туда! – Хенд с размаху хлопнул крила по шее.
Крилы легко перескочили через небольшую оградку. Впереди был какой-то сад или парк, высокие прямые деревья стояли здесь ровными рядами. Хенд первым увидел большие распахнутые ворота и направил крила к ним. Однако на полпути вдруг остановил его и резко развернул.
– Тихо! – процедил он, соскакивая с крила и зажимая ему пасть.
Петрович и Туф последовали его примеру. Первое, что они услышали, это нарастающий шорох, словно сотня человек одновременно начала работать железными щетками.
– Да что там? – не выдержал Туф.
– Тихо! – Хенд помахал кулаком.
Это были шаги сотен ног. В шум вплетался какой-то приглушенный перезвон и голоса – тонкие, свистящие, словно птичьи.
«Вурды», – осенило Петровича.
Хенд приложил палец к губам, а затем плавным движением показал на ворота. В полумраке было видно, как на улице за воротами быстро мелькают массивные фигуры. Это действительно
Отряд промчался мимо, и вновь стало тихо.
– Вот тебе и вся война, – сокрушенно вздохнул Хенд. – Жаль, не успеем предупредить префекта.
– О чем предупредить-то? – подал голос Туф. – Сейчас сам все увидит.
– Предупредить, чтобы разворачивался и драпал куда подальше. Тут сейчас начнется…
– Да уж, наемники их раскатают в мелкую вермишель.
Дальше двигались с предельной осторожностью, на своих двоих, замотав морды крилам и прислушиваясь к каждому шороху. Стрельба и вопли раненых остались позади, но это не ограждало от опасности столкнуться с патрулем или новым отрядом, спешащим на помощь атакованным на площади усодам.
Стены домов, заборы, нависающие над узкими проулками, давили на психику. Лабиринт подворотен и переулков казался бесконечным.
– Дорогу-то помнит кто? – с тревогой спросил Петрович. – Эдак мы ж до утра будем метаться.
– Направление верное, – отреагировал Хенд. Впрочем, Петрович в его голосе не уловил той уверенности, которой хотелось бы.
– А что ищем-то?
– Да рынок.
– Так прошли уже, – всплеснул руками Туф.
– Как так? – Хенд остановился.
– Да вот так. Я ж видел какие-то ряды, точно говорю!
– Не показалось?
– Да я его еще за сто шагов унюхал. Мой нюх не обманывает. Возвращаемся.
Туф оказался прав – темный безлюдный рынок встретил мешаниной запахов – как приятных, так и не очень. Рынок прошли насквозь – быстро, не задерживаясь. Петрович с недоумением озирался. Он ожидал увидеть вокзал, пусть даже небольшой. А видел лишь глухую окраину, открывающую взгляду каменистые пустыри.
– И где эта ваша станция?
– Обожди… – Хенд сосредоточенно всматривался в синеватый сумрак. – Кажется, туда. А может, и нет… Ждите здесь.
Хенд передал Туфу своего крила и бесшумно скрылся в темноте. Вернулся он очень быстро, пошептался с Туфом, после чего они оба ушли, оставив ничего не понимающего Петровича с животными.
Послышался шум: какой-то стук, возня, сдавленный писк. Оба сторожевика вернулись в приподнятом настроении.
– Пошли, дорога свободна.
Наконец Петрович увидел станцию. Оказалось, это всего лишь навес с какой-то клеткой.
– Это и есть станция? – недоверчиво спросил он.
– Ну а ты чего хотел?
Петрович едва успел обогнуть двух усодов-солдат, которые неподвижно полулежали у опоры навеса, приткнувшись друг к другу головами.
– Не боись, может, еще и очухаются, – проворчал Хенд, заметив его встревоженный взгляд. – Тоже мне, охрана…
Клетка оказалась лифтом. Причем с примитивным ручным приводом. Всем троим пришлось крутить большое колесо. Опускаясь, клетка страшно скрежетала и пугала крилов, хотя шла достаточно легко.
– Я здесь, кажется, уже был, – пробормотал Петрович, едва спуск закончился.