Любовь на спор
Шрифт:
И запах свежей краски кружит голову, дает погрузиться в свою хроническую боль. Даша. Даша. Даша.
Кулак вбиваю в стену. Внутри пламя, что еще немного и спалит. Кожа горит. Губы шепчут имя.
Красивая. Почему-то сейчас, имея возможность только фантазировать и смотреть на ее фото раз в месяц, осознаю это в полной мере.
И горло стягивает ком просто от желания ее видеть. А сердце за тридцать дней, чуть успокоившееся, снова отбивает ритм чечетки. Словно не фото посмотрел и заявку кинул, а реально
Коротко и хлестко. Отказ в дружбе, как очередная пощечина. Могла ведь и проигнорировать, но она отказывает. Раз за разом. А смотрю на ее фото и почти вижу, как она ухмыляется.
Кажется, что мир сосредоточился только до уровня аватарки, где видны глаза, что смотрели с такой любовью. Губы, что целовали, как последний раз, щеки, по которым стекали соленые слезы.
И эти воспоминания крутят внутренности, мешают спать. Особенно есть. Потому что знаю, что имей я мозги, сейчас бы не ел перловку и не сбрасывал вес, а питался нормально.
А потом бы благодарил Дашу в кровати, выбивая из нее крики и избавляя от набранных калорий.
Снова и снова.
А что имею теперь? Военную службу под Питером. Но это лучше тюрьмы, куда меня хотели запихнуть за изнасилование.
Я принял это. Решил, что года будет достаточно, чтобы Даша остыла. Но не забыла. Может, конечно, эгоистично так думать. Но если девушка вешается из-за любви к тебе. Предательства. Сложно поверить, что она так просто тебя забудет.
Тем более Даша. Та, что любила как кошка два года и приняла, несмотря ни на что. Блять.
Еще удар в стену, и с выдохом марширую к посту.
В армии всегда есть, чем себя занять. Но в конце концов учения, походы, построения становятся монотонной рутиной. И мысли о Даше заставляют теряться в пространстве.
Порой специально отталкиваю их, чтобы не совсем съезжать с катушек.
Но лежа в постели, закрывая глаза, прокручиваю каждое ее слово. Каждую улыбку. Движение. Стон. Снова и снова. Как одержимый.
Иногда страшно становится, что становлюсь помешанным. Что внутри не осталось ничего, кроме четырех таких родных букв.
Еще страшно за Дашку, ведь ей меня терпеть всю жизнь.
И этот день — пятнадцатое число, единственная возможность напомнить, что я обещал несмотря ни на что ее вернуть. А она клялась, что любит.
Вернусь, объясню, как все было. Выслушаю истерику, трахну и просто будем жить дальше. Уже вместе. Потому что оказалось, что порознь — это больно. Порой так, словно кусок мяса рвут из груди и подыхать оставляют.
Я хотел написать. И даже написал. Одно письмо. Короткое, плохо помню, что нес. Но в конце поставил эти три слова, что часто крутятся на языке, но не могут оформиться.
Ответ мне прислал тогда, ее новоявленный отец. Профессор. «Даша не реабилитации и потрясения любого рода ей не нужны.
«Потрясения». «Обсудим».
Мне вот тоже пришлось пережить одно потрясение. Даже обсудить было не с кем.
Я думал, смогу просто служить, ловить дзен, дрочить на Дашку, но все плану пошли к черту, когда на первом построении я увидел Черепа. Насмешка судьбы оказаться с виновником боли в одной части или благословение?
Пожалуй, второе, ведь я могу его просто убить. Учебные гранаты так часто путают с настоящими…
Плохо помню тот первый день в армии. Но очнулся я, вбивая кулак в окровавленную рожу Черепа. Что продолжал тупо ржать.
Чтобы меня остановить, пришлось тянуть меня трем парням.
Черепа забрали в мед пункт, но он все равно вернулся на службу.
Уже тогда я зарекомендовал себя самым услужливым и честным. Но не потому что хотел, а потому что мне светил дисбат.
Так что приходилось действовать исподтишка. Подставлять. Следить за каждым его движением. Но мне быстро объяснили, что мои действия навредят мне быстрее.
Над Черепом стоит отец.
И именно он хочет, чтобы сынок отслужил год и стал человеком. Только вот сколько из дерьма не лепи куличи, они все равно останутся дерьмом.
И я начал действовать иначе.
Помогал всем тем, кого Череп «трогал» по доброте душевной. Прослыл защитником и стукачом. Не раз получал пизды. Но знал, что однажды это мне пригодится.
И кажется, сегодня та самая ночь.
Потому что Череп в одинокого вылезает из окна туалета на первом этаже и приспускает к воротам.
Это отличный шанс. Потому что здесь с ним ничего произойти не может, а на воле все что угодно.
У меня пара минут, так что поворачиваюсь к парням.
— Иди… — кивает мне парниша, которому Череп как-то заточенной зубной щеткой проколол бедро. Эдик. — Мы прикроем. Только не марай руки. Он того не стоит.
— Да и Дашка твоя вряд ли будет ждать еще пару лет, если сядешь, — усмехается другой — Эльдар — что тоже попал под раздачу Черепа. — Не упусти.
Я киваю, быстро бью кулаками об кулаки парней и бегу к воротам. Ловко перебираюсь и следую за Черепом. Очень прям интересно, куда он собрался.
Глава 6
Месть — блюдо, которое надо подавать холодным. Проблема в том, что я не знаю, как. Мне наоборот хотелось разорвать на части причину нашего с Дашей расставания. Того, что уже девять месяцев я вижу отказ. Отказ в простом общении сети.
Сейчас эта причина долго шла освященными неонами рекламы дорогами. Но вскоре завернула на одну из улиц. Вывеска гласила «Думная». Я помню, что это одна из самых злачных улиц Питера. Именно здесь собираются любители ширнуться, потрахаться, умереть.