Малышка
Шрифт:
Бляха муха!
Судорожно сглатываю, вдруг понимая, что не хочу, чтобы она видела мой утренний стояк, и быстро переворачиваюсь на живот.
— Свали отсюда, — рычу на нее.
— Что? — Бон-Бон запрыгивает мне на спину, наклоняется к моему уху — и я жадно вдыхаю запах ее духов. Она пахнет сладкими грушами. — Не слышу, что ты там бормочешь, братик.
Я собираюсь повторить, но раздумываю. В чем она ко мне заявилась? В тех самых полосатых гольфах, и шортиках, и спортивной кофте.
— Я лучше, чем кофемашина, домработница и повар, — хвастается Бон-Бон. — И мы сейчас идем на
Будь на ее месте любой другой человек — я бы уже таких слов натолкал, что и не снилось. А ей — не могу. Но я точно не вылезу из кровати в таком состоянии, а она, судя по всему, не намерена уходить без меня.
Что делать?!
Лежать на животе в полной боевой готовности — то еще «удовольствие». В особенности, когда близость моей маленькой «сестрички» будоражит воображение и я ощущаю, как мое тело подвергается массивной бомбардировке возбуждения. Ее запах уже повсюду. Я прячу лицо в подушку, но ни черта не помогает.
— Подъем, лежебока, — гарцует на мне это руконогое торнадо. Готов поспорить, что она прекрасно понимает, что происходит. Ей девятнадцать лет, пора бы знать, хотя бы в общих чертах, как устроен и функционирует мужской организм. Хотя… Неприятно думать о том, что это солнышко уже раздвигало перед кем-то ножки. А, может, она еще того…
«О чем ты думаешь, придурок?» — спрашивает мой внутренний циник.
— Ладно, раз ты такой… — Бон-Бон копошится, явно намереваясь встать и предпринять еще одну попытку стащить мое одеяло.
И я понимаю, что это — шанс.
Благо, я здоровый сукин сын, а она — мелкая и слабая, и даже если проявит чудеса сноровки, это никак не уравновесит наши шансы.
Быстро, пока она еще не встала, я разворачиваюсь, хватаю ее за руку и рывком бросаю в постель. Пока она мешкает, пытаясь понять, что произошло, прижимаю ее запястья к подушке, нависаю всеми своими ста девяноста сантиметрами роста, развитых мышц и силушки. Бон-Бон медленно приходит в себя, и я использую это время, чтобы полюбоваться ее румянцем на щеках, и тем, как быстро она дышит.
— Ну что, малышка, доброе утро? — совсем не добро ухмыляюсь я. И вовремя отклоняюсь, когда она пытается укусить меня за подбородок. — Попробуешь еще раз? — дразню ее, ногами легко придавливая к постели, лишая возможности двигаться.
И теперь Бон-Бон вся подо мной, в моей кровати, и я всерьез размышляю о том, что за последнее время это — лучшее утро в моей жизни, хоть и началось оно так себе.
— Что, боишься, если отпустишь руки, я легко с тобой справлюсь? — посмеивается она.
И вдруг я осознаю, что нет — она не кокетничает, не флиртует, не заигрывает. Она не делает ничего, что обычно делают девушки, оказавшись в похожей ситуации. Ей словно и дела нет до того, что я рядом, и единственное, что удерживает нас от секса — одеяло и пара клочков одежды. И судя по всему, я единственный, кто находит ситуацию пикантной и горячей.
— Я не настолько не дорожу своими яйцами, малышка, чтобы позволить тебе размахивать ногами в такой опасной близости к ним.
— А я думала, ты — доберман, — морщит она лоб. Выглядит совершенно разочарованной. — Испугался
Да пошло оно все.
Я разжимаю руки, откатываюсь на бок. Слава богу, ее безразличие подействовало лучше, чем бром.
Бон-Бон мгновенно вскакивает, поправляет одежду — и смотрит на меня с видом победительницы. Прямо сейчас, в эту самую минуту я хочу ее послать. И чего она мне так впала? Просто малолетка, ну что такого? У меня были такие: секс с ними скучный, хоть некоторые компенсируют недостаток опыта рвением и выдумкой. Была у меня одна второкурсница, которая пыталась сесть на шпагат. Бррр как вспомню — вздрогну.
«Вот, Рэм, эта девочка — просто чокнутая малолетка, которая почему-то умеет нажимать на твои личные кинки. И нет в этом никакой химии. Просто … просто надо было поехать в клуб и отжарить кого-то, как и планировал. Вот, уже и появилась программа на вечер. Черта с два я сюда завтра вернусь, чтобы эта ненормальная снова на мне гарцевала, как сивый мерин».
— Кросс, — уперев руки в бока, напоминает Бон-Бон. — У тебя пять минут на сборы.
— Отвали, — бросаю, поднимаясь с кровати. После вчерашнего жесткого траха с тренажерами тело болит. Не смертельно, но неприятно.
Она никуда не уходит, так и стоит посреди комнаты, нетерпеливо постукивая носком по полу. И когда я прохожу мимо, почему-то осознаю, что она до смешного мелкая, просто коротышка: мне до плеча. И что в ней сексуального? Да ничего.
— Потрешь мне спинку, Бон-Бон? — дразню я, топая в сторону ванной. — Спина болит — мрак.
— С удовольствием! — сияет она и бодро идет следом.
Я молчу, вешаю на рот огромный воображаемый замок. Открываю дверь, подхожу к стеклянной перегородке душа. Чуть поворачиваю голову — Бон-Бон плетется следом, заинтересованно вертит головой, разглядывая мраморные плиты, зеркала, дизайнерские полки и стопки полотенец с эксклюзивными вышивками.
На миг — только на миг! — в моей голове проносятся образы, от которых член оживает.
— Не пошла бы ты отсюда? — недвусмысленно подцепляя резинку трусов, предлагаю я. — У тебя вообще есть тормоза?
— Неа, — скалится Бон-Бон в злой усмешке. — Но уверена, они есть в той маленькой красной машинке.
Ах вот оно что.
— Обгонишь меня на кроссе — отдам, — выдвигаю свои условия.
— Да запросто, — отмахивается моя дерзкая сестренка.
— А если обгоню я — сегодня ночью ты спишь в моей постели.
Ну и по фигу, что это звучит, как извращение. Пусть подергается. Ей полезно.
— Жду тебя на первом этаже, улитка, — дразнится Бон-Бон, и исчезает из поля моего зрения.
Я захожу в душ, чувствуя острую потребность куда-то деть напряжение. Но в последний раз я дрочил месяца три назад, и то в весьма… гм… пикантной ситуации. А чтобы сам, в душе — не припомню со школы. Поэтому я просто принимаю душ, растираю тело до красноты, думая о том, что у меня на столе лежит пара проектов, и что мне нужно доделать чертеж, и что в среду я должен быть во Флориде. Думаю о работе, о предстоящей свадьбе и о том, что, пожалуй, был слишком груб вчера вечером. И что, наверное, нужно отдать машину Ольге: в конце концов, она терпит меня, засранца и бабника.