Медный король
Шрифт:
Лукс перескочил реку. Волосы его стояли дыбом, капли холодного пота срывались со лба, и ветер бросал их Развияру на лицо. Лукс перепрыгнул через труп стражника Замая и кинулся дальше в поля, по направлению к хутору. Гекса, к еще большему ужасу Развияра, не стали отвлекаться ни на спутанную крыламу, ни на мертвый патруль – они шли за убийцей вождя, и ничто не могло остановить их.
– Я больше не могу, – прохрипел Лукс и споткнулся.
Развияр пожалел, что на сапогах у него нет шпор. Он изо всех сил ударил зверуина каблуками:
– Пошел!
Лукс еще бежал, с губ его срывалась пена. Копыта за спиной били слажено – бум-бум-бум – как будто наездники-гекса были одним чудовищным существом.
Развияр обернулся. Вытащил меч; преследователей было несколько десятков, и никто не отстал по дороге, никто не решил прекратить погоню. Их волосы развевались за плечами, в глазах было – Развияру показалось – любопытство. До конца погони оставалось несколько мгновений.
«Осень сжимает клещи,Но ты будь сильней…»Развияр понял, что умирает. Что Акка умрет вместе с другими, и еще один поселок будет опустошен и сожжен, а он, Развияр, ничего не может с этим поделать; в этот момент низкие облака вдруг расступились, показалась небесная синева, и в отсветах этой синевы с неба спустились крыламы.
Не три. Не четыре.
Двенадцать крылам со всадниками. Полное звено предводителя Корунха.
Стук копыт сбился с ритма. Гекса бросились в разные стороны. Развияр рванул ремни, Лукс споткнулся и покатился по земле, а за ним, кувыркаясь, покатился Развияр. Его много учили падать, но никогда – на скаку; кувыркаясь, он призывал все свое умение и все везение, чтобы не сломать шею.
Мягкое вспаханное поле показалось жестче камня. Ударившись головой, Развияр на какое-то время потерял сознание, а придя в себя, продолжал лежать неподвижно. Гекса рассыпались по полю, а крыламы по небу, и стрелы падали вниз и взлетали вверх; земля была засеяна трупами. Двое имперских стражников один за другим вывалились из седел и долго падали, беспомощно размахивая руками и ногами.
– Лукс?
Зверуин лежал, вытянув руки, запустив пальцы в траву.
– Лукс?!
Лукс застонал. Пошевелился. Поднял голову.
– Лежи, – прошептал Развияр. – Замри… Что бы там ни было, лежи, как мертвый!
Он поднялся на четвереньки. Казалось, кости были целы; впрочем, это не имело значения. Хоть со сломанным хребтом, хоть с пробитой головой Развияр должен был добраться до заставы.
Он пошел, хромая, потом побежал. Пронесся мимо обезумевший ящер без всадника. Засвистели крылья. Развияр упал, но крылама гналась не за ним: к лесу уходили разрозненные остатки отряда гекса.
Задыхаясь, он поднялся и побежал туда, где билась на земле крылама, услышав в небе родичей. Снова прошел мимо мертвых стражников. Ввалился в недостроенное здание, где росли вдоль стен бледные грибы, где лежало огниво возле дымовухи – тревожного сигнала. Стукнул раз и два, с трудом поймал искру,
Порошок затрещал. Пополз первый дым. Развияр, постанывая от боли в избитом теле, поднялся по винтовой лестнице на башенку, выглянул и обмер.
Крыламы кружили над заставой. От взгляда предводителя Корунха не укрылась, конечно, ни спутанная птица внизу, ни брошенные на виду трупы патрульных. Но Развияра напугало не это: над полем, там, где остался Лукс, вились две птицы, явно высматривая что-то на земле.
Он сел на влажный деревянный пол. Он вспомнил, как бил Лукса, как мучил его, как пена слетала у зверуина с губ.
– Если тебя убьют, я… – начал он шепотом и захлебнулся. – Пожалуйста. Ну пожалуйста, богиня Воф… Кто угодно… Медный король, пусть Лукс будет жив!
Красный густой дым, знак тревоги, поднимался над заставой. Призыв на помощь запоздал: патрульные умерли более суток назад. Но знак был подан не предводителю Корунху, а Яске, укрывшейся в паучьей роще. «Я призову грозу! И самая большая молния попадет в тебя!»
– Пожалуйста, – Развияр сплел пальцы. – Пожалуйста… скорее, если он еще жив.
Длинную минуту ничего не происходило. Крыламы снизились почти к самой земле, и оставшиеся в живых гекса – их было немного – умирали один за другим.
Потом подул ветер, и заколыхались, как желе, низкие тучи.
Развияр услышал резкий приказ, отданный наездником на одной из крылам. Он не разобрал слов. Птицы, кружившие над полем, снова взлетели, будто подхваченные ураганом. Развияр понял, что Лукс мертв, что все кончено, и в этот момент ударила молния, и Развияр оглох от грома.
Камнем упала крылама. Казалось странным, что, столь легкая, она может падать так быстро. Всадники выпали из седел и летели рядом; птица и наездники грянулись о поле одновременно, и в тот же миг хлестнула другая молния, соединив небо и землю.
Хлынул дождь. Огромные белые птицы заметались, как несколькими минутами раньше метались гекса под градом стрел. Не было слышно ни команд, ни криков. Молнии били одна за другой, гром сливался в один раскат, от которого разрывались уши. Поле покрылось мокрыми перьями и мокрыми птицами.
Развияр потянулся за мечом, но оружия не было, не было даже ножен. Красный столб дыма подпирал тучи, призывая невесть кого на помощь неизвестно кому. Развияр выбрался из строения и пошел – побежал – под ливнем к тому месту, где оставил Лукса.
Зверуин лежал на боку, вода текла по его шерсти, слипшейся сосульками.
– Лукс!
В грохоте разрядов случился перерыв. Небо очистилось от крылам – те, что не были сбиты, смогли прорваться вверх, за облака.
– Лукс…
Он обнял зверуина, боясь нащупать торчащую из тела стрелу. Лукс был холодный и мокрый.
– Лукс! Пожалуйста! Ну пожалуйста!
Зверуин открыл глаза. Моргнул. Ресницы слиплись стрелками.
– Тебя ранили?! – прокричал Развияр, все еще глухой от грома.