Миры Клиффорда Саймака. Книга 5
Шрифт:
Он отодвинул щеколду, прошел в калитку и аккуратно запер ее снова. Приблизившись ко мне, он медленно опустился на землю и прошипел что-то вежливое. Вы слышали, как шипит трехтонный робот? Уверяю вас, впечатление остается жуткое.
— Хорошо поют птички, — произнесла гора металла, сидя на корточках рядом со мной.
— Да, неплохо, — согласился я.
— Позвольте представиться, — сказал робот.
— Прошу, — ответил я.
— Меня зовут Элмер, — сказал робот. — Я свободный робот. Меня отпустили на свободу
— Поздравляю, — хмыкнул я. — И как жизнь?
— Неплохо, — ответил Элмер. — Брожу, знаете, туда-сюда.
Я кивнул. Мне доводилось встречать свободных роботов-бродяг. После многих лет рабства закон, наконец, уравнял их в правах с людьми.
— Я слышал, — продолжал Элмер, — что вы собираетесь вернуться на Землю.
Именно так он и сказал: «вернуться на Землю». Минуло десять тысячелетий, и какой-то робот надумал вернуться на Землю. Как будто человечество покинуло ее только вчера!
— Тебя неправильно информировали, — сказал я.
— Но у вас есть композитор…
— Всего лишь каркас, с которым придется немало повозиться, прежде чем он окажется на что-либо способным. Такой хлам на Землю тащить не стоит.
— Плохо, — вздохнул Элмер. — Где же еще сочинять композиции, как не на Земле! Правда, тут есть одно «но»…
Неизвестно почему, он замялся. Я терпеливо ждал, не желая смущать его вопросами.
— Я вот что хочу сказать, сэр… не знаю, имею ли я право так говорить… в общем, не дайте Кладбищу поймать себя на удочку. Кладбище — чужое. Оно присосалось к Земле. Присосалось, понимаете ли, как пиявка.
Услышав такие слова, я навострил уши. Гляди-ка, сказал я себе с изрядной долей удивления, не ты один не доверяешь Кладбищу.
Я внимательнее пригляделся к роботу. Ничего особенного в нем не было. Тело его, по крайней мере по олденским меркам, было старомодным и топорно сработанным, но сильным и крепким. Что касается головы, то изготовителям Элмера, как видно, некогда было думать о такой чепухе, как приятное выражение лица. Выглядел он довольно неряшливо, но по манере говорить никак не напоминал устаревшего неповоротливого рабочего робота.
— Нечасто встретишь робота, который интересуется искусством, — промолвил я, — да еще таким трудным для понимания. Ты порадовал меня.
— Я пытался стать человеком, объяснил Элмер. — Я ведь им никогда не был. Вот почему, наверное, я так старался. Сначала я получил документы об освобождении, а потом вышел закон о правах роботов; ну, и я решил, что мой долг — попробовать стать человеком. Конечно, это невозможно. Во мне до сих пор много чего от машины…
— Однако вернемся ко мне, — сказал я. — Откуда ты узнал, что я собираю композитор?
— Понимаете, я механик, — ответил Элмер. — Я был механиком всю жизнь. Я так устроен, что достаточно мне поглядеть на прибор, и я уже знаю, как он работает, и что в нем сломалось. Скажите мне, какая вам нужна машина, и я построю ее для вас. А что до композитора, он — чрезвычайно сложный аппарат, и разработка его далека от завершения. Я вижу, вы смотрите на мои руки. Наверняка вы думаете, как такие лапы могут управляться с композитором. А ответ простой: у меня много рук. Когда требуется, я отворачиваю свои, так сказать, повседневные руки и привинчиваю вместо них другие. Вы, конечно, о таком слышали?
Я кивнул.
— Да. И глаз, надо полагать, у тебя тоже не одна пара?
— Разумеется, — отозвался Элмер.
— Так что, композитор бросил вызов твоим способностям механика?
— Какой там вызов, — отмахнулся Элмер. — Предурацкое словечко! Мне нравится работать со сложными механизмами. Я словно оживаю и начинаю чувствовать себя на что-то годным. Вы спрашивали, откуда я узнал про вас. По-моему, кто-то обронил невзначай, что вы строите композитор и хотите вернуться на Землю. Я услышал, навел о вас справки, узнал, что вы учились в университете, сходил туда и поговорил с народом. Один профессор сказал мне, что верит в вас. Он сказал, что вы рождены для больших дел, что у вас талант от природы. Кажется, его зовут Адамс.
— Доктор Адамс, — поправил я. — Он всегда был добр ко мне, а теперь постарел и стал очень рассеянным.
Я хихикнул, представив себе, как огромный Элмер заявляется в университет, расхаживает по исполненным академического духа коридорам моей альма-матер и пристает к профессорам с глупыми вопросами о бывшем студенте, которого многие из них, несомненно, давным-давно забыли.
— Там был еще один профессор, — продолжал Элмер, — который произвел на меня сильное впечатление. Мы долго с ним разговаривали. Он профессор не гуманитарных наук, а археологии. По его словам, он близко знаком с вами.
— Должно быть, Торндайк. Он мой старый и верный друг.
— Именно так его и звали, — сказал Элмер.
Я слегка развеселился и в то же время ощутил нарастающее раздражение. С какой стати этот детина сует нос в мои дела?
— Теперь ты убедился, что мне по силам построить композитор? — спросил я.
— Совершенно верно, — отозвался он.
— Если ты пришел наниматься ко мне в помощники, то только зря потерял время, — сказал я. — Помощник мне нужен, да и парень ты вроде ничего, но вот денег у меня нет.
— Понимаете, сэр, — пробормотал Элмер, — конечно, я был бы рад работать с вами. Но пришел я к вам по другой причине. Я хочу вернуться на Землю. Я родился на ней. Меня там изготовили.
— Что? — воскликнул я.
— Меня создали на Земле, — сказал Элмер. — Я уроженец Земли. Мне хотелось бы снова увидеть родную планету. И я подумал, что раз вы летите…
— Еще раз, — попросил я, — и помедленнее. Ты что, в самом деле с Земли?