Моменты, меняющие мою жизнь.
Шрифт:
Еду, на улице опять дождь. Он так хлыщет по лобовому стеклу, что я еле вижу дорогу. До стадиона примерно двадцать минут. Сейчас девять часов, значит у меня еще полчаса до начала. В голове все плывет. Не знаю от вчерашнего вина или от быстрого пробуждения. Выгляжу, конечно, так же как и ощущаю себя. Учитель, с перегаром пытающийся пробежать эстафету, не лучшее зрелище для родителей.
Вбегаю в раздевалку, там уже все бодрые и собранные. Они стоят, что то обсуждают и разминаются. И тут я, вся растрепанная, под глазами синяки и приятный запах перегара.
Здравствуйте – запыхавшимся
– Мисс Каррингтон вы наконец пришли, я звонила вам с утра раз десять. Мы приехали за час, ведь нужно было помочь с организацией. Но вас не оказалось на месте. Мы уже начали беспокоиться, но Мистер Уэлч дозвонился до вас и успокоил всех. Где вы были, у вас что-то случилось – секретарь говорит это, при этом обсматривая меня с ног до головы.
– Извините, мой будильник не сработал. Мне очень жаль, что я заставила вас волноваться – договариваю и плюхаюсь на скамейку, чувствую, что сердце сейчас выскочит из груди, а мне еще бежать.
– Тогда мы вас оставим, готовитесь и выходите. Эстафета будет второй, поэтому у вас есть время – они уходят и попутно продолжают, пялиться на меня.
– С вами точно все хорошо? – спрашивает миссис Моран, проходя мимо.
– Да точно – злобно поднимаю на нее взгляд – Идите уже, сейчас выйду.
Как же они меня все раздражают. Такие бодрые и веселые. Зачем им я? Они еще не знают, но позвать меня с собой, это как взять дополнительный груз. Лучше бы они просто скинули меня, пока еще не поздно.
Вот уже стою на позиции. Я вторая, в эстафете нас всего трое. Сердце колотится. Ненавижу соревнование. Мне всю жизнь приходилось побеждать соперников, что бы выжить и жить достойно. А теперь я здесь на этой эстафете. Похоже, опять пришла к финишу последней. Первый пошел, сейчас он добежит до меня, мне нужно взять эту дурацкую палку и бежать. Главное не упасть и не заработать инсульт. Мистер Уэлч добегает до меня первым, я выхватываю у него из рук эстафетную палочку и бегу со всех ног. Все происходит будто в замедленной сьемки. Слышу свое сердце и боковым зрением вижу, как меня догоняют. Еще немного, мне нельзя облажаться, хотя бы здесь. И вот вижу следующего человека. Добегаю первая, и как только протягиваю палочку, она падает из моих рук. И того времени как я поднимаю ее, хватает, что бы нас обогнали.
Мы приходим к финишу вторыми. Школа Вининг опять выигрывает. Вижу разочарование в глазах коллег, но не чувствую, что в этом полностью моя вина. Кто их вообще просил меня звать, да и если бы они бежали быстрее, все бы получилось. Они могли бы придумать, что то лучше, чем скользкие флажки для передачи друг другу. Зачем я вообще об этом переживаю? Это всего лишь глупое развлечение для этих людей. Раньше я писала доклады, и выступала на самых престижных конференциях, а теперь переживаю из-за какой-то эстафеты.
После соревнований подхожу к раздевалке и через приоткрытую дверь слышу голоса. Решаю прислушаться:
– Нет, вы ее слышали? После эстафеты, когда я решила спросить, что случилось, и почему она уронила палочку? Она сказала, что это я виновата, и нужно руки вытирать перед соревнованием.
– Вы вообще чувствовали, запах ее перегара
– Я честно пытался найти к ней подход – говорит Мистер Уэлч – но в ней столько пафоса. Может она дочь какого-нибудь богача?
– Никакая она не дочь богача. Ее бы даже в нашу школу не устроили, если бы нее бабушка. Я слышала их разговор с директором. Бабушка была у нее уважаемым человеком. И теперь по знакомству подруга ее бабушки устроила ее сюда. А так ее выперли из предыдущей работы, и не куда не берут.
Думаю, что мне достаточно и захожу. Все вздрагивают от неожиданности.
– Если бы вы могли подниматься по карьерной лестнице за заслуги в сплетнях, вы бы не сидели в свои сорок лет в секретарях. А вам мистер Уэлч давно пора понять что, такой как вы, не может быть в моем вкусе – собираю вещи и выхожу, под их изумленные взгляды.
Не помню, как добралась домой, пытаюсь открыть входную дверь. Опять этот замок заело. Пинаю ее со всей силы. Какая я все-таки сейчас злая. Как они могли говорить такие гадости за моей спиной? Если так хотели, могли бы высказать мне все это прямо. Они думаю, что могут меня чем-то удивить, но я и не такое переживала за свою жизнь. Их мнение мне абсолютно не интересно.
Наконец-то дверь мне поддается. Залетаю в дом, кидаю ключи со всей силы на стол. И кричу:
– Достало! Как же меня все достало! Ненавижу их. Что они о себе возомнили? Нет, мне просто срочно нужно отсюда уехать и развеется.
Принимаю душ, и похмельные синдромы окончательно отступают. Что бы выбраться отсюда, хотя бы на вечер, звоню своей давней подруги. Она единственная продолжила поддерживать со мной связь, так что периодически сбегаю к ней в город, что бы вспомнить свою счастливую прошлую жизнь. Договариваюсь с ней и сегодня мы пойдем на вечеринку, там то я и оторвусь на полную. Но смотря на свой старый потрепанный гардероб, который не обновлялся, не одной новой вещью уже полгода, мне становится грустно.
На улице приятная прохлада и пахнет приближающимся дождем. Пока еду, голова немного разгружается. Но уже через некоторое время, она опять заполняется мрачными мыслями. Думаю о том, что в понедельник, мне придется вернуться в школу и увидеться с этими людьми. Как бы я сейчас хотела увидеться с Остином и придушить его собственными руками. Это из-за него мне приходится торчать в этой дыре и решать все эти проблемы.
Поднимаюсь в пентхаус к своей подруге Амелии. Вечеринка уже в полном разгаре. Очень много людей. Я уже начала отвыкать от такого количества народа. Не узнаю никого из них. Пытаюсь найти ее.
– Привет! – Амелия подбирается сзади и кричит мне в ухо.
– Привет. Я уже подумала, что тебя нет на собственной вечеринке.
Мы обнимаемся, осматриваю ее с ног до головы. Она выглядит великолепно. Она всегда так выглядит. Может себе позволить.
– Рассказывай скорее. Как твои дела? Зная тебя и то, что ты приезжаешь ко мне, только когда тебе срочно нужно развеется, у тебя что-то случилось? – она протягивает мне бокал с вином и смотрит вопросительно.