Мю Цефея. Только для взрослых
Шрифт:
Я всего лишь студент МАИ, и для дипломной работы никто не доверит мне настоящий межзвездный корабль. Поэтому пока провожу наземные испытания новой модификации двигателя с числом N = 20. Профессор Миллер считает, что в двадцатимерном пространстве можно не только с легкостью переносить массу в пределах нашей Галактики, но и дотянуться аж до Магелланова Облака.
Чтобы проверить его гипотезу о матричной модели связей, пожалуйста, приходите на мою вечеринку, которая состоится в пятницу в 19:00. Родители — на даче, пакеты с вином — уже
Спасибо тебе (Эльдар Сафин)
Слушай, он перешил мне чип, чтобы я мог видеть в темноте. Это фича спецслужб, то есть официалка — ну и мне экономия на электричестве.
— Даров, чу!
Я его и не узнал бы, но точно так же выражалась моя сестренка, и я по ассоциации вытащил из памяти хакера.
— Привет! Есть что интересного?
— Е! Маньячко нью!
Ты знаешь, я далек от прошивок, ему пришлось объяснять. Прикинь, маньяков перед освобождением из дурки или тюрьмы теперь прошивают! И их интересуют не дети или животные, а перебор четок или чесание пуза.
Но то старая прошивка, а новую можно настроить на комплекс действий. И завязать оргазм на результат. Например, чистишь рыбу, возбуждаясь, дочистил — бац! — кончил. Если рыба большая — оргазм ярче, а для мелюзги — поплоше.
А у меня с год никого не было, онанизм унизителен, ну и решился я привязать возбуждение к работе.
Прошивка заняла четыре часа — зафиксировали процесс в нескольких вариантах. Денег ушло немало, а в первые дни после прошивки удовольствия не было никакого — хуже того, во время работы, и без того муторной, меня начало тошнить.
Вадик уверил, что это норма, мол, прошивка адаптивная, нейросетка в чипе подстраивается под изменения, «маньячко» у кого-то сразу запускается, а у кого-то через неделю.
Я ему не поверил, но деваться было уже некуда — ну, ты в курсе.
А на следующий день, ваяя очередной интерактивный гипертекст о пользе профилактики ротовой полости, я почувствовал — вот оно!
От правильных оборотов я ощущал нарастающий подъем, а поставив последнюю точку — потрясающей силы оргазм.
Но — без физического утомления, только чистое удовольствие.
Тут же написал следующий гипертекст, сделав его ярче прежнего.
И еще один. Отправил их заказчику, а на следующее утро он написал:
«R, мы вынуждены отказаться от ваших услуг. Ваши гипертексты слишком эмоциональные».
Я выпросил еще попытку, но писать тускло и по ТЗ уже не мог, и мне закрыли гипертекстовый редактор.
Мне перестали платить, но остановиться я не мог. Я пытался писать стихи и повести, притчи и новеллы, но мой оргазм оказался настроен на гипертексты — и все это было лишь «жалким подобием левой руки».
Вадик перепрошивать меня отказался: «Чу, так не робит, у нейросетки отката не будет. Попробуй лайтово переобучить ее, смени парадигму».
И теперь от гипертекста
И, дописывая, я хочу сказать — не гордись собой, мой невольный соучастник нейросетевого секса!
Приближающийся к нам оргазм — лишь тень утерянного мною гипертекстового.
О-о-ох…
И все равно — спасибо тебе.
Мексиканец (Александр Придатко)
Машина Мексиканца была так себе, день выдался еще похуже, а дороги после Козельска и вовсе стало не видно.
Димас осторожно обернулся, посмотрел в клетку, надежно присобаченную к днищу буса. Поежился, чувствуя странное, ставшее почти привычным жжение и зуд. Тягу, перетряхивавшую нутро. Мысленно посочувствовал бабам, которые увидели бы этот самый груз, пусть даже изрядно помятый и изнуренный.
— Это ты просто ее не видел, — хрипло сказал Вилли, лихорадочно петляя меж провалов в дорожном покрытии. — Там такое… такая…
Димас молча гладил приклад, глядя только вперед, в унылый сентябрь и дождь. Знал, что Вилли прав: опоздай они, сумей нынешний Адам привлечь достаточное количество женщин, и Ева становилась необязательной, критическая масса переходила на качественно иную ступень…
Стеклянистую выжженную Сахару и поныне всё никак не мог занести песок.
— Не понимаю их, — сказал он неожиданно для себя. — Чего вот не жить, а?
Где-то на западе рдела облачная прядь, но солнце всё никак не показывалось. Димас досадливо почесал в паху, на сей раз даже не покосившись на груз. Странная фиговина, украшавшая Адама, безжалостно намекала на нечто утраченное, недостающее, немыслимое — и по-своему бесценное.
«Плевать, — сказал себе Димас, — на все эти глюки. Вот довезем, сдадим в сад, отдохнем с недельку — и в новую охоту! Разве это — не лучшая жизнь?!»
— В баньку бы, — поддакнул Вилли. — Хоть на пару дней забыть о них к едрене фене…
— Забудешь тут, — спокойно сказал Димас. — Как же!
К счастью, путь по плотине оказался чист, и к приемнику успели вовремя, засветло. Пару раз Димас уже почти собрался пальнуть по обочине, заподозрив недобрые намерения у сосредоточенных и хмурых прохожих… и оба раза обошлось. Груз дышал тяжело: в процессе поимки парню досталось по первое число, — но помирать вроде не собирался.
В очереди оказались седьмыми, Вилли ругнулся было, почти и не удивленно, но ангелы работали прытко, деловито, не затягивая процедуру, и не прошло и часа, как старший наряда подозвал машину Мексиканца поближе к пропускнику, вертя жезлом зловеще и стильно. Димас с силой ущипнул переносицу, почем зря костеря груз. Никогда прежде ему и в голову не пришло бы заглядываться на ангелов.
Адама ловко выдернули из клетки и уволокли внутрь, в сторону просвинцованного хранилища.
— Может, новую колымагу прикупим? — спросил Димас, пересчитывая деньги.