На линии огня
Шрифт:
— Ты о чем?
Черников повысил голос:
— Да все о том же! Послать все и всех легче всего. Гораздо труднее взять себя в руки, не поддаться ситуации, а подстроить ситуацию под себя.
— А ну-ка еще раз, и по-русски?
— Да перестань, Андрюха, ты прекрасно понял меня.
— Ты, никак, в замполиты решил переквалифицироваться? Тренируешься мозги подчиненным морочить?
— Дурак ты! — Александр повернулся к Луковцеву: — Где ты с ним встретился?
— В полку.
— Он уже был в подпитьи?
— Слегка.
— А я никуда не уезжал.
— Ну, из больницы.
— Короче, был нужен повод, и вы его нашли…
— Да чего ты, Сань? Мы к тебе, как к другу, а ты…
— Ты что, не видишь, что с Андрюхой?
В разговор вступил Кулагин:
— Так! Вот только давайте без этого! Спасать меня не надо. Кого надо было, вы уже спасли. О чем сейчас не только в гарнизоне, но и во всем городе разговор идет. Как же, русские, да вдруг не нагадили, а наоборот — людей, рискуя собственной шкурой, спасли. Вы теперь чуть ли не национальные герои.
— Я что-то не пойму, к чему ты клонишь. Завидуешь, что ли?
— Нет, Саня, не завидую. Жалею, что не оказался вместе с вами. Но ладно, ты дальше коридора-то пустишь, или нам уходить?
— Проходите, раз пришли. Кстати, как дверь с кодовым замком удалось открыть?
Ответил Луковцев:
— Подошли к подъезду, из него старушка выходит, ну, мы мимо нее и прошли.
— Ясно.
Офицеры устроились на кухне. Кулагин открыл бутылку водки. Александр выставил два фужера и тарелку с салями, пододвинул пепельницу.
Андрей удивленно взглянул на него:
— А сам, что не будешь пить?
— Выпил бы, да нельзя. Препараты вкололи, несовместимые со спиртным. Выпью — от головной боли на стену полезу. Врач предупредил, а экспериментировать у меня нет никакого желания.
— Ну, тогда за вас с Сеней! За ваш поступок. За твое, Саня, здоровье.
Кулагин с Луковцевым подняли фужеры. Александр щелкнул по ним пальцем. Офицеры выпили и тут же, не закусив, закурили. Пришлось Черникову открывать форточку. Дождь кончился, но за окном было хмуро. Видимо, еще польет к вечеру.
Кулагин быстро захмелел на старые дрожжи, хотел ударить кулаком по столу, но промахнулся и грохнулся на пол. Водка вырубила капитана. Пришлось тащить его в комнату. Вскоре он уже храпел на софе.
В дверь неожиданно позвонили.
Луковцев взглянул на Черникова:
— Ты еще гостей ждал? Может, мы помешали?
— Никого я не ждал…
Он прошел в прихожую, открыл дверь. На пороге стоял посыльный ремвзвода.
— Меня к вам наш врач послал, просил передать, чтобы вы прибыли в полковой медицинский пункт.
— Ясно, передай врачу, подойду!
— А еще, товарищ капитан, замполит наш капитан Елисеев приказал узнать, один вы или нет.
— Что значит один?
— Я слышал,
— Передай замполиту: у меня никого не видел. Понял?
— Так точно!
— Ступай!
Черников вернулся на кухню.
Луковцев, прикуривая сигарету, посмотрел на Черникова:
— Слышал твой разговор с посыльным. Значит, нас с Кулагиным хватились.
— Да. Андрюху не поднять, а вот тебе надо бы показаться в полку.
— Ты прямо сейчас в ПМП пойдешь?
— А чего время тянуть?
— Ну, тогда я с тобой. Или поодиночке лучше будет?
— Да ладно тебе! Нам еще прятаться не хватало…
— А спросят, где Кулагин?
— Мы не знаем. Пусть ищут.
— Лады.
Александр переоделся в форму, и они с Луковцевым, оставив Кулагина в квартире, направились в гарнизон. Там командира батареи спровадили прямо в штаб полка. Черников же прошел в полковой медицинский пункт. Начальник ПМП капитан Булганин поинтересовался состоянием здоровья Александра, завел на него карточку.
Из полкового медпункта Черников прошел в парк, где проверил несение службы внутренним нарядом, чем занимается ремвзвод. Оказалось, с утра наконец-то из рембата доставили двигатель для «Урала», и подчиненные лейтенанта Лысенко занимались установкой его на автомобиль. Комбат приказал, чтобы утром «Урал» был на ходу. Из парка Александр вышел на улицу и не спеша пошел домой.
Кулагин пришел в себя около шести. Поднялся с софы, посмотрел на Черникова мутными покрасневшими глазами:
— У нас там похмелиться осталось?
— Да есть немного.
— Дело!
Кулагин прошел на кухню, выпил сто граммов водки.
— А где Семен?
— В части.
— Чего он туда пошел?
— Вас искали, он и пошел.
— Блин! Завра опять мозги вправлять будут.
— Так ты сам на это напрашиваешься.
— А что делать, раз с катушек слетел?
— Мой тебе совет: не пей сегодня. Выспись, а завтра прямиком к командиру дивизиона. Он у вас мужик толковый, нормальный. Поймет — поможет! Ну, без выговора не обойдешься, но что такое выговор? Надо в себя приходить, Андрюха.
Кулагин, соглашаясь, кивнул:
— Все ты верно говоришь, Саша, только не знаешь, как мне плохо.
— Знаю. Потому и хочу помочь.
— Тогда, если разрешишь, я до утра у тебя останусь, ладно? А то дома опять скандал с Викой ждет. Не выдержу, уйду в винарню, а поутру… ну ты сам знаешь.
— Оставайся. В спальне раскладушка, в гардеробе белье.
— Ты сам, что ли, стираешь простыни, наволочки?
— Нет. Здесь, у чехов, насчет этого сервис на уровне. По телефону, что в прихожке на стене висит, можно и еду заказать на дом, и из прачечной рабочего вызвать, и даже бригаду уборщиков. Так что пользуюсь чешским ненавязчивым сервисом.