Наследник проклятого дара
Шрифт:
Ну отлично, что сказать?
Я пробую включить магическое зрение и у меня получается. Я вижу все потоки силы, вижу как на блокираторах мерцает зеленоватая вязь непонятных символов. Значит на меня не действуют эти кандалы? Или я могу внутри себя сколько угодно магичить? Интересно, а выйдет ли магия наружу?
Уж не попал ли я в такую неприятную историю, в которой из меня сделают подопытного кролика? Ну, всё же я сын князя. Не должно быть такого.
В дверь постучали.
— Войдите! — не отрываясь от своих записей, громко произнёс доктор.
Если
— Княжич, рад, что Вы пришли в себя! — в палату заходит мужчина в форме без знаков отличия.
Я молчу. Всё, что нужно, мне скажут и так.
Видно, что не с проста он тут. За мной пришёл.
— Я следователь Особого отдела Жандармского корпуса Канцелярии Его Императорского Величества, барон Чаруев Николай Яковлевич, — он потянулся и пожал мою руку, закованную в наручники.
— Я задам Вам несколько вопросов, — начинает барон, — от ваших ответов будет зависеть, как события будут развиваться дальше. У меня здесь микрофон, — он показывает на нагрудный карман, — нас в прямом эфире слушает аналитический отдел. Если Вы будете увиливать от ответов и не пойдете навстречу следствию, то мне придётся использовать ментальную магию. А это, уж поверьте, очень неприятная вещь. Я хоть и являюсь хорошим менталистом, но мне совершенно не приносит удовольствие копаться в чужих мозгах и доставлять хорошим людям мучительные головные боли, — елейный и мягкий голос следователя лился одним сплошным потоком.
— Хорошо, спрашивайте, — я киваю ему, в знак согласия.
Я совершенно уверен, что он, прямо сейчас попытается залезть мне в разум. Это как у карточного фокусника. Тебе показывают куда смотреть и ты не видишь, что происходит на самом деле.
— Княжич, зачем вы обратились к Хаосу? — барон смотрит на меня мягко и по отечески улыбается.
— Я не обращался к Хаосу, — пожимаю плечами.
Какой вопрос, такой ответ.
— Значит, вы обратились к Инферно? Это из-за насмешек товарищей? — его голос излучает заботу и соусвствие.
Он настоящий профи. С первых минут разговора с ним, всё становится ясно. Нужно быть с ним предельно внимательным. Каждый его вопрос - это попытка вывести меня на эмоцию, заставить потерять концентрацию.
— Нет, ваша светлость, я не обращался ни к Инферно, ни к Хаосу.
— Я вам, конечно же, верю. — барон слегка улыбается, — но вы сами представьте, как это выглядело со стороны. Вы претерпевали насмешки. И простите за то, что напоминаю, но унижения тоже, — барон встал со стула и замельтешил по комнате, — мы выяснили, что с вами регулярно обходились так, как привыкла обходиться друг с другом чернь. Дети солдат не склоны к благородству мыслей и поступков. Вы были белой вороной. Так ещё и кадетский корпус принадлежит Долгоруковым, с коим ваш отец враждовал, — следователь прервался, достал из портфеля бумаги, — вот, здесь у меня отчёты аналитиков и истинная картина такова: вы, в порыве обиды, обратились к запрещённым силам и приняли Хаос либо
Он замолчал на минуту, положил бумаги на кровать и продолжил.
— Я не собираюсь Вам вредить, княжич. Я здесь, чтобы помочь. Помочь выбраться из того ужаса, которому Вас подвергли, прежде всего, ваши родственники.
— Я не понимаю вообще, о чем Вы говорите, барон! — Я немного повышаю голос.
Пусть думает, что ему удалось зацепить меня.
— Ну как же! Вы наследник владетеля Мещеры! Вы тот, кто должен быть дома и участвовать в делах княжества. Или, как минимум, учиться в Пажеском корпусе, чтобы после выпуска и пробуждения Дара отправится учится в Высшую Академию Магии. А что мы видим в реальности?
Барон больше не вкрадчив. Он серьёзен. Его голос значительно меняется и источает раздражение.
— Что Вы видите, барон? — я специально отвечаю чуть сдавленно.
— Я вижу, что Вас, наследного принца, отправляют с самого детства в круг солдатских детей, бастардов и сирот. Я вижу, что Вас там целенаправленно пытаются унизить и загнобить. Я мог бы поверить, что это такое специальное воспитание, закалка характера, но вот остальные дети князя Мещерского учатся в самых элитных учебных учреждениях. Это ведь потому, что Вы приёмный и Вы не Мещерский, а Зубов, так?
— Допустим, но я не понимаю к чему Вы ведёте, барон, — я специально отвечаю ему шёпотом.
Он должен услышать в моем голосе, что я почти сломлен.
— А знаете чего я не вижу? — спрашивает барон и не дожидаясь ответа, отвечает на свой вопрос, — я не вижу тут толпы слуг и вассалов князя Мещерского, которые защищают своего наследника! Юристов, телохранителей, обслугу которая следила бы за Вашим состоянием. Так не бывает, княжич. Вас будто уже списали. Более того, я Вам открою небольшую тайну, превышу свои полномочия, — он достаёт ещё одну бумагу и передаёт мне.
— Что это? — удивлённо разворачиваю лист.
— Читайте, там все написано, — Барон рассерженно указывает пальцем на бумагу, — это совершенно не похоже на заботу о наследнике!
Я вчитываюсь в документ.
«Я, Защитник земель Мещеры, князь Мещерский, верный подданный короны, своей волей лишаю наследства своего сына Юрия Мещерского, урожденного Зубовым и назначаю своего сына Антона Мещерского первым наследником. Прошу канцелярию Его Императорского Величества принять заявление для утверждения».
Я не дочитываю до конца и возвращаю бумагу следователю.
Как поступить? С одной стороны я должен, наверное, быть почти раздавлен, а с другой...
— Архат, тварей слишком много и я не смогу сдерживать их слишком долго, скоро они будут просачиваться мимо меня, — в голове внезапно я слышу голос Сехмет.
Это полностью меняет всю картину ситуации. Я должен пойти и закрыть этот разлом.
— Сехмет, держись сколько сможешь, главное не нападай на людей и жди меня. Хорошо? — я представляю образ Сехмет и направляю ей свою мысль.