Насмешливый лик Смерти
![](https://style.bubooker.vip/templ/izobr/18_pl.png)
Шрифт:
Глава 1
У дверей моей конторы меня ждала посетительница - низенькая дама в свободном синем брючном костюме, синей водолазке и норковом палантине, не придававшем изящества ее коренастой фигуре. Скуластое загорелое лицо казалось мальчишеским из-за коротких темных волос, высоко постриженных на затылке. Она явно была из тех, кто не заявится в восемь тридцать утра, если не провел без сна всю ночь.
Пока я отпирал дверь, дама смотрела на меня снизу вверх с выражением ранней пташки, изучающей непомерно большого червя.
– Доброе утро, - сказал я.
– Мистер Арчер?
Не дожидаясь ответа, она протянула мне свою широкую коричневую ладонь. Пожатие ее руки, унизанной перстнями, было почти по-мужски крепким. Разжав пальцы, она подхватила меня под локоть, втолкнула в мою собственную контору и захлопнула за собой дверь.
– Очень рада вас видеть, мистер Арчер.
Она уже начала меня раздражать.
– Почему?
– Что почему?
– Почему вы так рады меня видеть?
– Потому. Давайте устроимся поудобнее и поболтаем.
Ее игривость, лишенная обаяния, действовала на меня угнетающе.
– О чем будем болтать?
Дама уселась в кресло у самой двери и оглядела приемную, явно отметив про себя, что комната не велика и скромно обставлена. Ее отношение к увиденному выразилось в том, что она стукнула кулаком о кулак, звякнув при этом всеми своими перстнями. На каждой руке их было по три. Каждое с крупным бриллиантом, с виду натуральным.
– У меня есть для вас работа, - сказала она, обращаясь к грязно-зеленому дерматиновому дивану, стоявшему у стены напротив. От девчоночьей игривости она перешла к мальчишеской доверительности.
– Может, вы не сочтете это дело стоящим, но я хорошо заплачу. Пятьдесят в день?
– И расходы. Кто вас ко мне направил?
– Да никто. Сядьте, пожалуйста. Я знаю о вас уже сто лет, целую вечность.
– Значит, у вас передо мной преимущество.
Ее взгляд опять обратился на меня, утомленный и постаревший после маленького путешествия по моей убогой приемной. Под ее глазами лежали зеленоватые тени. Может, она действительно не спала всю ночь. Во всяком случае, она выглядела лет на пятьдесят, хотя и подделывалась то под девчонку, то под мальчишку. Американцы никогда не стареют, они умирают, и в этом признавались ее глаза.
– Зовите меня Уной, - сказала она.
– Вы живете в Лос-Анджелесе?
– Не совсем. Где я живу, к делу не относится. Я сообщу вам только то, что относится, если не хотите, чтобы я у вас заночевала.
– Да боже упаси!
Я буквально кожей почувствовал ее жесткий сухой взгляд, смеривший меня с головы до ног и остановившийся на губах.
– Внешность у вас неплохая и манеры вполне голливудские.
Я был не в настроении обмениваться комплиментами. Резкие нотки в ее голосе и внезапные смены тона смущали меня. Как будто перед тобой не один цельный человек, а несколько не совсем доделанных.
– Это боевая раскраска, - я встретился с ней глазами и выдержал ее взгляд.
– С кем только не приходится иметь дело!
Она не вспыхнула. Просто ее лицо на мгновение приобрело чуть более темный оттенок. И опять на свет явился недоделанный мальчик:
– А вы не имеете обыкновения перерезать клиентам глотку? А то мне такие попадались.
– Детективы?
– Люди. А детективы тоже люди.
– Вы сегодня просто рассыпаете комплименты, миссис...
– Я же сказала, зовите меня Уной. Я не гордая. Могу я рассчитывать, что вы сделаете то, что я попрошу, и точка? Получите деньги, и до свиданья.
– Деньги?
– Вот.
Она извлекла из синего кожаного кошелька мятую купюру и метнула в мою сторону, словно использованную салфетку в мусорную корзину. Я поймал ее на лету. Это была стодолларовая бумажка, но я не спешил ее прятать.
– Аванс - прекрасный способ пробудить верноподданнические чувства, - сказал я.
– Глотку я вам все равно перережу, но сначала дам мышьяку.
– Почему это здесь все так любят острить?
– в задумчивости обратилась она к потолку.
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Я сделаю то, о чем вы меня попросите, если это не беззаконно и имеет какой-то смысл.
– Я не предложу вам ничего беззаконного, - обрезала она, - и бессмысленного тоже.
– Тем лучше.
Я засунул купюру в бумажник, где она смотрелась страшно одиноко, и открыл дверь во внутреннее помещение.
Там стояло три кресла, потому что не нашлось места для четвертого. Подняв жалюзи, я сел за стол и указал ей на кресло напротив. Но она предпочла жесткое кресло у перегородки, подальше от окна и света.
Положив ногу на ногу, она всунула сигарету в короткий золотой мундштук и, щелкнув массивной золотой зажигалкой, закурила.
– Вот о чем идет речь. Я хочу, чтобы вы выследили одну цветную девушку, которая была у меня в услужении. Она ушла из моего дома две недели назад, а точнее - первого сентября. Потеря невелика, но девчонка прихватила несколько моих безделушек. Рубиновые серьги, золотое ожерелье.
– Вещи застрахованы?
– Нет. Они даже не очень ценные. Просто у меня с ними связаны воспоминания. Трогательные воспоминания, понимаете?
Она попыталась прикинуться растроганной, но без особого успеха.
– Похоже, это дело полиции.
– Не думаю.
– Ее лицо стало непроницаемым, как мореный дуб.
– Вы зарабатываете себе на хлеб, выслеживая людей. Вы что, хотите отказаться от хлеба?
Я извлек стодолларовую купюру из бумажника и бросил ее перед собой на стол.
– Именно.
– Не будьте таким обидчивым.
– Она растянула в улыбке свой маленький жесткий ротик.
– Дело в том, мистер Арчер, что я очень сентиментальна. Я чувствую ответственность за всех, кто у меня служил, даже если они злоупотребили моим доверием. Я искренне любила Люси и до сих пор к ней привязана. Я не хочу, чтобы у нее были из-за меня неприятности, боже упаси. Я ни за что не натравлю на Люси полицию. Мне бы только поговорить с ней и получить назад мои вещи. Надеюсь, вы мне поможете.