Шрифт:
Пролог
– Так где твой бог, святой отец? — безумный хохот отразился от высоких сводов церкви жутким эхом.
Тело в сутане безвольно висело, прибитое за ладони пятидюймовыми гвоздями к кафедре. Окровавленные губы священника шептали слова молитвы, обращенные к Господу.
– Заткните ему пасть! — недовольно рявкнула фигура в рогатой маске.
Раздался треск разрываемой ткани. Две полуголые девицы с размалеванными черной и белой краской лицами оторвали подол от сутаны падре и засунули ему в рот, не обращая внимание на кровь из разорванных губ.
–
Толпа из полутора десятков человек, размалеванная, в ритуальных одеждах, похожих на тот трэш, в котором ходят упорыши-готы зашумела, заулюлюкала и захохотала.
– Подарим же тебе встречу с твоим господином! — рогатый взял канистру, стоящую у ног, и густо полил священника прозрачной жидкостью. В воздухе запахло бензином.
Толпа рассыпалась по церкви обильно поливая из канистр сидения кресел, кафедру и алтарь, стараясь оросить как можно больше.
– Пойдемте, дети мои!
Беснуясь и приплясывая, толпа пошла к выходу вслед за рогатым.
– И вот так будет со всеми, кто отрицает приход Рогатого Бога! — чиркнул отломанной от пачки спичкой рогатый, и бросил занявшийся огонек в дорожку бензина, вспыхнувшую оранжево-синим пламенем.
Метрах в ста от церкви рогатый обернулся, с наслаждением глядя на дело рук своих. Храм бога-противника его бога горел, пламя вырывалось из лопнувших от жара витражных стрельчатых окон, наконец занялась и крыша. Горящий крест на фоне пожарища — что может быть лучше для Него, Неназываемого? За такое зрелище не жалко и душу Ему продать.
– Пастырь, пойдемте отсюда, — не выдержала одна из молодых сектанток. — Сейчас сюда приедет полиция!
– Пусть едет. И не называй меня никогда этими прозвищами чужих прислужников, я верховный жрец нашего ковена, а не раб мертвого ложного бога! Ладно, пойдемте отсюда, для полиции еще рано, потом будет время разобраться с этими псами, когда мы разберемся с их хозяевами. Хвала Рогатому Богу!
– Хвала Рогатому Богу! — хором грянули его последователи.
И группа растворилась в ночи, оставив за собой лишь догорающий дом божий.
Глава 1
Бззз… Бззз… Противное жужжание телефона, усиленное верхней панелью тумбочки, вырвало меня из объятий Морфея. Ну что за фигня! Это явно не будильник, тот бы мне сейчас ирландскую джигу играл бы — одна из самых бодрых мелодий для пробуждения.
Я с трудом разлепил глаза, и, прищурившись, посмотрел на горящие кровавым светом в темноте цифры электронных часов. Два часа четыре минуты… Кому надо звонить в такую рань? Что вообще стряслось?
Я тихонько освободил руку, вызвав недовольное сопение Елизаветы, и потянулся к телефону. На нем крупными буквами горело «Козьма». Мда, видать дело серьезное — какого-то черта мне звонить, когда мы были с ним в довольно прохладных отношениях после моего возвращения из САСШ, хотя прошло уже почти полгода, вон, июль на дворе.
– Да, — шепотом сказал я, нажав кнопку приема.
– Кресислав убит, приезжай, — лаконично сказал Козьма. — Машину я за тобой уже выслал.
И Козьма повесил трубку, избавив себя
– Что там такое? — сонным голосом осведомилась Лизок.
– Кресислава грохнули.
– Что? — округлившиеся глаза моего синеглазого чуда были размером с блюдце, а от сонной истомы не осталось и следа.
– Дед звонил, — я кивнул на телефон. — Требует меня.
– Чертов старый хрыч! — бросила Лизок. — Пойдем, кофе тебе сделаю.
– Спи, моя девочка, — я поцеловал ее в щечку. — Я сам.
– Да уснешь тут с вами, — раздосадовано сказала она, и бессильно откинулась на подушки.
Я полез в шкаф, быстро снял свою одежду с вешалки, и начал неуклюже одеваться — сон еще не прошел, как говорил я «еще сосновый», координация не та. Даже вон брюки не поддавались моему очарованию, никак в штанину не попасть… Наконец справившись с одеванием, я секунду подумал, и взял из прикроватной тумбочки кобуру на клипсе с моим «Вальтером ППК», вдруг понадобится. Если что, у Лизки свой есть в тумбочке с ее стороны, да и охрана у дома соответствующая.
– Все, спи, — я аккуратно притворил дверь спальни и торопливо спустился вниз, на кухню. Сам себе кофе сварю, не доверяю я этот важный и сложный процесс никому.
Когда я вышел из дома, небеса все еще так же оставались белесые — белые ночи, все-таки, хотя и последний период. В округе истерически орали коты — они не понимали, что такое творится последние две недели, почему ночи с привычной темнотой нет. Шах и мат вам, блохастые, подумал я. В вашем мирке, ограниченном миниатюрной черепной коробкой, таких понятий нет.
У крыльца меня уже ожидал руссо-балтовский тяжелый джип СО ЕИВ. Вроде все свои — проверив на морок, я успокоился, а водителя деда я знал довольно хорошо.
– Прошу, господин граф, — он предусмотрительно открыл дверцу салона.
– Спасибо, Иван, но я привык спереди, — я открыл дверь рядом с водителем. — Ответственность на мне.
Иван покосился на меня, но решил не давить своими инструкциями и правилами. Джип выехал в распахнутые кованые ворота моей резиденции под пристальными взглядами двух охранников с автоматами на въезде.
Этот дом — один из бесчисленных подарков Воронцова Елизавете. За городом, но в случае чего домчать до городской черты можно за двадцать минут, а можно и еще быстрее — внутри периметра оборудованная вертолетная площадка, к которой, как и к гаражу, есть укрепленные подступы, чтобы можно было добраться даже под огнем противника. Правда, при этом не уточнялось, как уцелеет сама вертушка, но это типа мелочи. Воронцов заботился об охране капитально — в доме сейфрум, набитая до отказа оружейка, пассивные и активные системы безопасности, а сам дом конструктивно укреплен еще на стадии строительства. Плюс к тому, постоянно шесть охранников из его СБ несут службу. Сначала я как бы стеснялся этих излишеств и немного жалел охранников, а потом подумал, и перестал — им за это платят очень хорошие, просто неприличные деньги за право взять на себя пулю, предназначенную семье. И конкурс в личную охрану внутри его СБ очень высокий, за эти места просто чуть ли не дерутся. Так что все нормально.