Не тот вариант...
Шрифт:
— Да, вышли мы на него, — кивнув, дал утвердительный ответ. — Уверены, что хотите знать?
Просьба Валерии Вешник в первый момент показалась странной. Человек, о котором просила узнать, пропал из поля зрения лет пять назад. Просто перестал выходить на связь. И девчонка, кажется, вообще забыла о его существовании. А тут, незадолго до помолвки, вдруг вспомнила. С чего вдруг — понять не мог…
— Сами как думаете?
Принимая судьбоносное решение, планировала окончательно разобраться с прошлым. А, может, на что-то надеялась…
— Ладно, — кивнув, добавил, — Хотя, не
— Давайте, думать буду я, — с нескрываемой злостью перебила его Лерочка.
Сегодня Ирвин, действительно, слишком много думал и высказывал ненужных ей замечаний. Вряд ли так же действует при общении с её отцом. Там, знала точно, исключительно всё по существу и максимально коротко.
— Да, прошу прощения, — собеседник резко переменил манеру общения. — Интересуемая вас личность живет сейчас в Омске. Работает хирургом, проводя порой уникальные операции. Осел там, по всей видимости, основательно.
Да, верно, он был хирургом. Подающим надежды. Отец наводил справки о нем. Отзывы, как о специалисте, были совсем неплохие. Сложные операции, не смотря на маленький опыт, проводил, не боясь. Карьера должна была пойти в гору.
— Жена, дети…
— Смотрите сами, — открыв кожаную папку, положил перед Валерией обычный бумажный конверт.
Она осторожно извлекла фотографии… Молодой мужчина лет 35… Да, Андрею Севастьянову сейчас было тридцать пять! На фотографии, стоя чуть в стороне, наблюдал за молоденькой женщиной, занимавшейся с мальчиком лет… пяти… То есть, получалось, когда они общались…
Прикрыв глаза, какое-то время сидела молча. Вот теперь с прошлым было покончено. На всегда. А, оказывается, до последнего, вот до этой самой минуты, надеялась. На что? На встречу. Она бы дала шанс. Ему — дала бы! Шанс… Обоим…
— Они давно вместе?
Хотя, какая теперь разница… Если есть ребенок… Ребенок — это всё. Она никогда не сможет встать между ним и малышом. У малыша должен быть отец.
— Так глубоко мы не копали. Вы хотели найти этого человека. Мы — нашли. Валерия Николаевна…
Он готов был сейчас сказать то, за что его, точно, уволит Вешник, если его очаровательная дочурка… Однако Валерия, сама о том не подозревая, решила практически неразрешимую для Ирвина проблему долга и морали.
— Теперь точно всё будет как надо, — проговорила она тихо, неторопливо поднимаясь из-за столика полупустого кафе. — Только с Константиновым не затягивайте. Считайте, что это моя прихоть.
— Валерия Николаевна, с вами всё хорошо?
Пожалуй, впервые видел её в подобном, полу отрешенном состоянии. Новость, которой не ждала. Или — ждала, но не хотела до последнего верить? И снова шевельнулась совесть… Вот, чего не успел растерять за годы работы на «хозяев жизни». Вернее — не растерять, а окончательно усыпить. Не сомневался, в таком случае жилось бы совсем спокойно.
— Всё просто замечательно, — пряча в карман куртки фотографии, обронила очаровательная молодая женщина, направляясь из кафе.
Она любила. Когда-то давно, будучи совсем девчонкой. В девятнадцать лет легко влюбляются. И так же легко расстаются, и забывают. У неё… Не получилось, хотя и надеялась. Что делать дальше? Собственно,
А вот задний ход давать совсем несерьезно. Да и что она теряет? Скорее — приобретает. В первую очередь — статус. Наконец-то станет для отца взрослой женщиной, а не будет вечным ребенком… А будущий муж, сам о том не подозревая, вполне мог помочь окончательно забыть прошлое. То внимание, которое гарантировал ей уже на этапе просто близкого общения, давало надежду, что всё в жизни сложится удачно, так — как надо.
2
Санкт-Петербург. Димка в удивлении воззрился на мать. Забыл уже, когда та последний раз появлялась у него. Даже — на работе. О доме так вообще молчал. Категорическое нежелание общаться с будущей невесткой для Елены Гарбузовой превращалось в паранойю. Что делать, Димка не имел ни малейшего представления. Вот с подобным неприятием матерью его будущей жены столкнуться никак не ожидал. В большей степени побаивался знакомства девушки с Константиновым. Звезда театра и кино вполне мог решить, что простая смертная в жены его первенцу не подходит. Причем, именно из-за своей провинциальности. Однако вот тут-то, как раз, проблем и не возникло.
— Ничего не случилось? — с беспокойством прозвучал вопрос Димки. Молчание матери слегка настораживало. — С батей…
Была у Константинова-старшего одна страсть — самостоятельно исполнял трюки на съемках. Не все. К возможностям и способностям относился трезво. Но пару раз, Димка знал точно, относительно серьезные травмы всё же были. Учитывая же, что до их с Ладой свадьбы оставалось всё ничего…
— Нормально всё с твоим Константиновым, — не без раздражения обронила Гарбузова.
Вообще, анализируя собственную жизнь, Димка приходил к выводу, что мать ревновала его к отцу. С самого детства. Только, будучи мальчишкой, не обращал на то внимания. Да и не понимал многого.
— Тебя как будто это не устраивает, — не удержался он от замечания.
Вот чего до сих пор не знал, так это — точной причины развода родителей. Они, само собой, не рассказывали. А на его попытки докопаться до сути, оба мастерски уходили от разговора, ясно давая понять, что их прошлое его не касается никакой стороной.
— Учитывая, что он нашел себе пассию в двое моложе себя…
Еще один момент — Елена Викторовна, на что тоже как-то до определенного момента не обращалось никем внимания, ревновала бывшего мужа ко всем представительницам женского пола. Причем, возраст последних в целом значения не имел. Учитывая же её, во всех отношениях счастливый и удачный, второй брак…
— И в чем проблема? — не понял Димка, приближаясь к машине. — С Петровой у него, кажется, всё давно кончено. В монахи подаваться не собирался, обет воздержания не давал. По мне так, пусть лучше пассия в двое моложе, чем водка с коньяком рекой.
Боялся он нового срыва отца. В памяти до сих пор жива картина, когда в квартиру к Константинову-старшему, вместе с Арциховским попал. Когда тело бездвижное на диване увидел, и в первую секунду с места двинуться не мог, боясь получить подтверждение худшему. Как эмоции захлестнули, когда слабый пульс получилось уловить.