Непобедимое Солнце
Шрифт:
– Ничего... мой милый Принц... ничего...
– Фея, кое-как, шатаясь, встала с земли и обняла Принца.
– Просто я так переволновалась за тебя, что мне стало немножко не по себе... Все будет хорошо... Теперь все будет только хорошо...
– пробормотала непослушными губами Фея и упала в обморок прямо в любящие объятия Принца.
4.
Торжественный ужин в Изумрудной Зале теперь был совершенно не похож на те, что были раньше. Хотя в зале было темно, но это была чепуха. Фея с Лили (именно так теперь все звали Хозяйку Золотого Чертога) при помощи обычной магии зажгли разноцветные летающие огоньки, по размеру не больше пламени свечей, которые летали под самым потолком, освещали,
Все сидели за большим столом. Ели овощи и фрукты, пили вино и громко-громко смеялись. Котенок и Щенок снова рассказывали свои любимые анекдоты, снова выполняли разные цирковые номера и смешили всех вокруг. Даже Принц смеялся. Иногда. Когда его глаза отрывались от любимой Феи.
Фея же, словно боясь, что Принц опять куда-нибудь исчезнет, сидя рядом, держала его руку обоими руками, не сводя с него влюбленного взгляда. Да, Принц снова стал прежним. Хотя он был ещё немного бледен и веки глаз были опухшими, но он смеялся над шутками и сам шутил - а это означало, что с ним все в порядке.
Лили не было видно - ведь магические зеркала не работали - но все знали, что она была здесь, на своем троне. Она тоже вовсю смеялась и шутила - проделки Зверят так напоминали ей её детство!
– и. казалось, совершенно не была расстроена тем, что Принц опять стал уделять внимание Фее. Впрочем, о чем думала Хозяйка здешних мест, остается для нас загадкой.
– И все-таки, дорогая, ты меня уже в который раз удивляешь до глубины души!
– проговорила Лили, когда Зверята блестяще выполнили свой последний трюк - хождение вниз головой на передних лапках.
– Ведь тело Принца было полностью изменено, ПОЛНОСТЬЮ, каким образом тебе удалось вернуть его к жизни?
– Не знаю, право...
– задумчиво сказала Фея, оторвав, наконец, свой любящий взгляд от Принца.
– Просто... Я почувствовала, что я должна это сделать... Я просто... мысленно обратилась к Создателю сущего... Моя жизнь - за его жизнь... И мне прям в голову пришел ответ - крепко-крепко прижмись всем телом к его телу и передай ему всю себя, без остатка.... И все... Даже не знаю, как все получилось...
– А я знаю, - тихо сказал Принц, краснея и также смущенно отводя взгляд.
– Я находился где-то на дне, как бы в ледяной пустыне и мне было так холодно, так холодно...
– тут его лицо побледнело и содрогнулось от этих воспоминаний, а Фея обняла его голову и прижала к своей груди, поглаживая по волосам, но Принц отстранился и продолжил.
– ...А потом я увидел какое-то существо, огненное, яркое, сияющее, что глазам смотреть на него было больно, а вместо рук у него были языки пламени, а ещё - крылья такие же (тут Фея и Зверята многозначительно переглянулись)... Оно вдруг прикоснулось ко мне и лед растаял. А потом оно сказало таким громовым голосом, что я едва не оглох: "ты свободен, человек, благодари твою супругу и её великую любовь к тебе", и после этого я открыл глаза и увидел всех вас.
– Чудеса какие-то!
– не выдержала Лили.
– Сколько заклинаний я ни выучила, сколько книг ни перечитала, сколько всего сама ни научилась делать, но ТАКОГО - никогда не смогу! Чтобы человека превратить в кусок золота - это да, я могу, но чтобы кусок золота превратить в человека... Клянусь Цветами Забвения, даже Триединой Премудрости это не под силу!
– А по мне, все тут понятно, - тихо сказала, краснея как девочка-школьница, Фея.
– Любовь и не такие чудеса может творить, а Создатель наш - Он хоть и далеко от нас, но любовь для Него - самое ценное сокровище, которое только существует в этом мире, а потому Он не может не услышать призыв любящего сердца!
– Ну-у, я ни в каких "создателей" не верю, - поспешно отмахнулась Лили.
– Просто любое заклинание имеет свой дефект, свою "дыру". Если эту "дыру" нащупать - можно деактивировать всё заклинание, словно
– ...А я верю в Создателя, - неожиданно для всех вставил Щенок, прервав философско-теологические излияния Лили.
– Как-то Осленок мне про Него говорил - у него даже какая-то книжка про Него была... черненькая такая, с странным рисунком из двух перекрещенных палочек... Он её любил читать на ночь, и детишкам тоже... Ой!
– вдруг неожиданно прервал сам себя Щенок и стал мелко подрагивать плюшевыми плечиками, - не могу... говорить... больше... Я так... по Осленку... Соскучилс-я-я! Как он там без меня-то с детишками возится, а-а-а? Ведь ему ни в лапту не с кем теперь поиграть, ни в городки, ни в догоняшки, ни в прятки!
– и ни с того ни с сего Щенок вдруг зарыдал во весь свой щенячий голос, и крупные слезы потекли по коричневой плюшевой мордочке. А вслед за ним взвыл и Котенок, который тоже заскучал и по Осленку, и по детишкам.
В этот момент и Зверята, и Принц, и Фея вспомнили об Осленке и детишках - как-то они там!? Вспомнили, как Осленок своим гнусавым в нос голосом читал детишкам сказки, напялив на свой большой белый нос круглые как у старушки очки, какие кроткие, какие добрые у него были сделанные из стеклянных пуговиц глаза! Как он всегда с умным видом что-нибудь декламировал за обедом, какие-нибудь стихи, пословицы или афоризмы. Как он смешно дергал своим хвостиком, на кончике которого был привязан большой розовый бант, когда катал детишек по лугу - это очень забавляло Зверят, а ведь Осленок так делал из заботы о детишках - он, таким образом, отгонял от них назойливых бабочек...
Иногда Зверят бесило его всезнайство, а также некоторая заторможенность (так что Котенку порой так и хотелось дать ему пинка под зад, чтобы быстрее соображал), но теперь именно эти черты его характера показались такими милыми, что они готовы были просто расцеловать Осленка, а после этого тут же отправиться играть в догоняшки и поддаваться ему, чтобы только он один их в этот день выигрывал! (обычно, из-за своей заторможенности он, наоборот, всегда проигрывал, к большому веселью Зверят, что Осленок очень болезненно всегда переносил, грустно вздыхая после каждого проигрыша).
А ещё Осленок любил на лугу, в полдень, пока дети спали на покрывале, своими большими толстыми зубами рвать траву и цветы и делать из них венки - один себе, а остальные детишкам, и когда они спали, тихонько одевать их им на головки, чтобы потом сказать Принцу - "смотрите, хозяин, какие красивые венки сделали для вас детишки!" - ведь Осленок был таким скромным! Никогда не выставлялся.
А ещё Осленок был таким воспитанным - он всегда за обедом подвязывался салфеткой, снимал свою любимую соломенную широкополую шляпу, в которой ходил на прогулки с детьми, ел только с ножом и вилкой, аккуратно вытирал губы кусочком салфетки, всегда говорил на "вы", "пожалуйста", "спасибо", "будьте так добры", "добрый день" и прочее. Это всегда резало уши и глаза Котенку и Щенку, так что они, когда никто не видел, норовили подсунуть ему на стул маленький гвоздик или запульнуть в него тихонько чем-нибудь, пока никто не видит, но Осленок всегда все терпел и говорил: "Ну что вы, друзья, ну зачем вы так" и кротко беззлобно улыбался, обнажая свои крупные белоснежные зубы.