Ностальгия
Шрифт:
– Как я могу забыть коммунистические лозунги, когда вступил в компартию? – обозлился Антон.
– Постой, сначала послушай… Мы решили обсуждать без истерик и криков! Ты забыл, что мог купить лишь плохо сделанные советские товары в магазине или купить с переплатой у спекулянта? Забыл, что была неэффективная неразвитая экономика, а промышленность успешно работала лишь на войну? Забыл о танках, ракетах? Нашу страну многие называли Верхняя Вольта с ракетами!
– Гм, это говорили наши враги, – возразил Антон.
– А ты забыл нашу плохую социальную сферу? Забыл железный
На миг лицо Антона озарилось легким светом улыбки, он медленно произнес:
– Прошлое для меня – мультфильмы, мороженое, мама, бутерброды…
– Ага! – покачал головой Андрей. – Ты говоришь, словно малый ребенок. Отдайте мою дешевую конфетку, я ее есть хочу! А то сейчас она больно дорогая стала, напишите мне старые цены, как в моем детстве, так?!
– Андрей, ты издеваешься? – спросил Антон, стараясь не смотреть на друга.
– Нет, я тебе стараюсь втолковать! Многое ты забыл!..
Вася решил добавить:
– Антон с улыбкой вспоминает свое детство, молодость, поэтому прошлое для него – одно лишь хорошее!
Андрей кивнул:
– Да, он ностальгирует по своей молодости, забывая все мерзости и преступления прошлого режима. Не только он такой, к сожалению… Время порой лечит, порой время идет как бы вспять, назад… И в результате люди начинают ностальгировать по старому прошлому времени, даже если в те годы мучались, страдали…
– Гм, получается что-то вроде мазохистского комплекса? – предположил Вася.
– Пожалуй, – ответил Андрей, – вообще коммунисты кажутся мне мазохистами. Терпели, ждали, надеялись, страдали, а потом многих еще расстреляли. А перед расстрелом многие кричали здравицы компартии и правительству, которое их приговорило к смерти!
– Чего?! – рассердился Антон. – Я тебе сейчас в глаз дам, зуб даю!
– Ну, ничего ты мне не сделаешь, – твердо и быстро сказал Андрей, – лучше послушай спокойно, хоть однажды давай спокойно все обсудим.
Минуту помолчали. Потом Андрей продолжал, говоря очень нервно и отрывисто:
– Ностальгирующий по старой полной лишений жизни напоминает мне несчастного и страдающего мазохиста, который вспоминает с улыбкой, как его пороли и пытали, и как он наслаждался той экзекуцией.
– Прекрати, Андрей! – вскричал Антон.
– Да, люди терпели, – согласился Вася, – ждали обещания наступления в 1980 году коммунизма, не дождались, потом не дождались обещания партии и правительства поселить всех граждан в изолированные квартиры. Ничего не дождались!
– Время было тяжелое, – тихо молвил Антон, – лес рубят – щепки летят.
– Хватит тебе о трудном времени! – воскликнул Вася, а Андрей продолжал, обращаясь к Антону:
– Ты многое забыл…Отсталое сельское хозяйство, когда по телевизору неоднократно мы слышали слова» предстоит битва за урожай»?! Битва!.. Забыл, когда нас возили убирать в селе картошку, когда ее должны были убирать колхозники?! А убирали ее студенты, интеллигенция! А ты забыл разные запреты? Одуряющий пропагандистский официоз СМИ? Забыл газету «Правда», в которой правду приходилось искать между строк? Которую многие использовали вместо туалетной бумаги?
Вася добавил:
– А мой папа
Антон что-то тихо проворчал, отворачиваясь от друзей.
– Антон, а ты забыл нашу одну командную партию?! – строго спросил Андрей.
Антон саркастически усмехнулся:
– Андрей, но сейчас в наше время тоже одна правящая партия, а рядом несколько карликовых партий.
Андрей кивнул, соглашаясь:
– Знал, что ты об этом скажешь, здесь согласен с тобой… Но давай-ка пока обсудим прошлое время, о котором ты так ностальгируешь…Итак, ты забыл о крепостной системе прописки, силовому закреплении людей к определенной местности, к жилью? Института прописки не было нигде в мире, кроме нашего СССР! То есть налицо сочетание мифической свободы, как могли прочитать мы в Конституции страны, и реального рабства!
– Какого такого рабства? – спросил Антон.
– Именно – рабства! – сухо ответил Андрей и повторил потом по слогам, словно вбивая слова, как гвозди, в голову Антона: – Раб-ст-ва! Раб-ст-ва! А ты забыл о проведении курса особого пути той старой ушедшей в небытие страны вместо дружбы с разными странами?
– Но Америка и Запад были нашими врагами, – возразил Антон.
– Гм, они могли стать и нашими друзьями, мы могли бы жить дружно, не ведя постоянную гонку вооружений и не тратя на то громадные деньги! – моментально ответил Андрей. – Кстати, сейчас повторяется ошибка прежних руководителей на проведение особого пути России… А ты забыл о силовом целенаправленном насаждении доктрин марксизма-ленинизма во всех институтах и учреждениях СССР?! Ты забыл о том государстве, которое боролось с собственным народом?! С кулаками, аристократией, интеллигенцией, диссидентами?! Ты забыл о том государстве, которое расстреливало людей, сажало многих диссидентов в психушки только по той причине, что те самые инакомыслящие люди, которых государство называло диссидентами, не соглашались с проводимой внешней и внутренней политикой страны и пытаясь высказывать свою другую точку зрения?!
– Раньше было сильное государство…
– Ах, сильное?! Сильное, богатое государство и нищие, несчастные люди в нем! – возразил Андрей. – Люди восторгались величием державы, будучи по существу рабами сложившейся системы! Сочетание мифической свободы и реального рабства! Сочетание державной гордости и одновременно рабской униженности! Должна быть великая богатая страна и богатый свободный человек, в ней живущий! Ценою крови миллионов загубленных граждан той ушедшей страны люди ощущали себя как бы частью великой державы, проникались ее величием, надеялись, что людские жертвы не напрасны. Рабы той страны были покорны государственной бюрократической машине... Ты мечтал об этом ушедшем времени?! Сама судьба дает тебе шанс вновь пережить уже пережитое, чтобы ты понял и ценил, что было у тебя, чего ты хотел лишиться, желая вновь возвратиться в старое совковое время! Чтобы ты не стремился догнать ушедший в небытие поезд! Чтобы ты понял, наконец, что нечего ностальгировать по прошлому!