Нужный
Шрифт:
— А вот так лучше. Гораздо лучше, — морщился Рафи, размазывая кровь по руке. Резкими колкими ударами боль отдавалась по всему телу. — Черт… Надо в следующий раз, когда на меня снова накатит, что-то другое придумать, а не по стене херачить.
Еще раз посмотрев на руку, решил до туалета сходить. Там как раз должен быть кран с холодной водой. Ему будет в самый раз.
— А ты, сестренка, пока подожди немного. Я теперь Рафи и тебя не оставлю…
Выбрался из палаты, осторожно прикрыв за собой хлипкую дверь. В коридоре было темно, ни
Только где-то в самом конце длинного коридора мерцал огонек. Там как раз сторож обретался, что в ночную смену в больнице за порядком смотрит. Толку, конечно, от этого выпивохи немного, но кто другой на такие деньги сюда пойдет?
— Лишь бы этот старый хрыч не увидел. А то снова на всю ночь шарманку заведет про непорядок. Утром потом все мозги вынесет.
Рафи буквально на одних носочках пробежал по деревянному полу и скрылся за дверью туалета, где принялся осторожно промываться разбитые костяшки на руке.
—… Не хватало еще на пустом месте заражение отхватить, — бормотал парень, тщательно вычищая из ранок пыль, щепки. — Проблем и так хватает…
Но в какой-то момент его внимание что-то привлекло. Кажется, кто-то разговаривал. Рафи быстро закрыл кран и, шагнув к двери туалета, застыл.
— Быр-быр-быр… Быр-быр-быр… Быр-быр-быр, господин хороший… Так поздно уже… Быр-быр-быр, чай не злыдни какие-то, все понимаем… Быр-быр-быр…
Коснувшись кончиками пальцев ручки, он на пару сантиметров приоткрыл дверь. Стало гораздо лучше слышно.
— Ба, господин хороший, настоящую столичную принесли! — хриплый пропитой голос совершенно точно принадлежал сторожу. Днем Рафи его уже слышал и сейчас не мог не узнать. — Сто лет хотел попробовать, аж слюни текли. Прямо уважили старика, уважили…
— Так что там с моей просьбой? — а вот другой голос, приглушенный, твердый, был ему не знаком. Хотя, будь он по ближе, возможно бы и узнал. Слишком тихо говорил незнакомец.
— А что с просьбой? Все хорошо. Разве плохо, коли господин желает своего сродственичка проведать?! Дюже хорошо, — сторож уже стал «сама предупредительность». Бутылка Столичной водки, стоившей весьма немалых денег, оказала на него просто магическое действие. — Конечно, проведайте. Только чудные ботиночки ваши, милости просим, хорошенько ширкануть тряпицей. Грязь нанесете, мне потом по шапке влети… А ботиночки ваши, и впрямь, особливые. Подошва чуть ли не с вершок[1]…
Тут же раздались шаркающие звуки. Видимо, незнакомец счищал уличную грязь с обуви.
Затем уже послышались его шаги по коридору — осторожные, даже, кажется, крадущиеся.
—… Совсем запамятовал, господин хороший. В тринадцатой палате ваш племяш, — приглушенно выкрикнул сторож в спину незнакомца.
— Знаю, — едва слышно ответил тот, продолжая идти.
И тут до Рафи доходит, что это за гость заявился на ночь глядя в больницу.
— Мать-то вашу… — округлились у него глаза. — Это же тот урод с рыбьими глазами.
Мгновенно
Рафи живо метнулся по туалету. У него было не больше четырех — пяти минут, пока убийца (а то, что это именно убийца, не было никаких сомнений) не увидит пустую палату и не начнет его искать. Естественно, первым делом он наведается сюда.
Ему срочно нужно было хоть какое-то оружие. Хоть чертов ёршик! Пробежался от двери до окна и обратно. Ничего! Совсем ничего! Хоть водопроводную трубу ломай.
— Черт, черт… Не может быть, чтобы было пусто. Такого просто не может быть.
Еще раз окинул взглядом туалет. Четыре стены, окно, кран с раковиной и четыре очка — сероватые керамические дырки. Вряд ли здесь чего-то спрячешь. Разве только не в…
— Голанка! Б…ь, про печку совсем забыл! Вот она родимая! Самое то, чтобы что-то заныкать. До зимы далеко и ее точно не топят…
Присел рядом с чугунной дверцей, которая была вровень со штукатуркой, оттого и плохо заметна. Дернул за рукоять и почти по локоть засунул руку в темное зево печи.
Пошарил в зале рукой и замер. Кажется, там что-то было.
— Ого-го, целый штоф[2], — в его руке оказалась массивная бутылка из зеленого стекла, почти полная к тому же. Похоже, какой-то любитель выпить припрятал, чтобы с товарищами не делиться. — Не волына, конечно, но тоже неплохо. А что там, кстати?
У него внезапно возникла шальная мысль превратить этот штоф в зажигательную гранату.
— Если крепость позволит, то…
Дернул пробку и в ноздри тут же ударил резкий сивушный запах. На вкус тоже было ядрено. Похоже, градус на уровне.
— А теперь посмотрим, — прошептал парень, нащупывая в кармане зажигалку, свое собственное изобретение. Собственно, поэтому он и везде таскал ее, хотя и не курил. — Идет…
Шагнул в угол, куда и должна была развернуться дверь при открытии. Здесь самое место, чтобы встать в засаду. Больше спрятаться было некуда: ни кабинок, ни перегородок.
В тишине еле слышно поскрипывали доски. Слышалось размеренное дыхание. По коридору шли в сторону туалета. И сомнение не было, чьи это шаги раздавались.
— А я тебя недооценил. Слишком сообразительный, быстрый. Со временем из тебя бы получился хороший фамильяр, — голос человека с рыбьими глазами зазвучал неожиданно, словно из неоткуда. Видимо, он стоял у самой двери. — Ты ведь слышишь меня. Я чувствую твой страх и хорошо его понимаю. Сейчас ты умрешь и этого уже не изменить.
Оскалившись, Рафи крепче сжал бутылку. Вранье все это про страх было. Ни в одном глазу страха не было. Одно лишь возбуждение. Чувствовалось, как адреналин «заливает» его по самую макушку, заставляя мышцы едва ли не звенеть от напряжения.