Очерки истории средневекового Новгорода
Шрифт:
Говоря о возникновении во время борьбы с Ярославом Всеволодовичем боярского союза всех новгородских группировок, мы имеем прямое свидетельство того, что это сплочение было вполне официальным и даже сопровождалось крестоцелованием. Летописный рассказ 1216 г. начат изложением следующего сюжета: «Месяца марта в 1 день, на память святыя Марьи Египтяныне, вторник по чистои недели, поиде князь Мстислав на зять свои, на Ярослава с новгородци, а в четверток побегоша к Ярославу преступници кресту: целовали бяху крест честныи ко Мьстиславу со всими новгородци, всем одинако быти». [192]
192
НПЛ. С. 55, 254–255; ПСРЛ. Т. 1. С. 211; Т. 4. С. 21; Т. 5. С. 172; Т. 7. С. 120.
Вся предшествующая политика Твердислава и приход его к власти в результате нового сплочения бояр указывают на него как на главного инициатора такого сплочения. Мы должны придавать этой консолидации большое
Утеря князем значительной доли влияния наблюдается и в деятельности Ярослава Всеволодовича, и в деятельности Мстислава Удалого. Эти князья резко различны в их отношении к Новгороду. Ярослав является идейным наследником своего отца с его политикой «разделяй и властвуй». Пытаясь укрепить положение княжеской власти, он стремится активизировать борьбу между боярскими группировками, с тем, чтобы опереться на поддержку части боярства, но после просчетов терпит неудачу и наталкивается на союз боярства против князя. Мстислав умеет ладить с представителями разных боярских групп, мирясь с обстановкой в Новгороде и, не имея сил решительно противопоставлять свою власть республиканской власти, не цепляется за новгородский стол и оставляет Новгород, как только для него возникает более заманчивая перспектива неограниченной власти вне Новгорода.
В 1218 г. Мстислав Мстиславич окончательно уходит из Новгорода и на его место садится приглашенный из Смоленска князь Святослав Мстиславич. Последующие события характеризуют Твердислава все с той же стороны и объясняют его прежнее поведение. Твердислав с самого начала своей деятельности пытается смягчить борьбу группировок компромиссами. Оставление им посадничества во имя принципа старшинства, длительное сосуществование с князьями противоположных устремлений – очевидные элементы его политической характеристики. В особо острых случаях Твердислав держится независимо, и его политическим противникам приходится прибегать к изощренным приемам в попытках подорвать его влияние. В излагаемых ниже событиях ясно чувствуется не только конфликт внутри новгородского общества, но и конфликт между Новгородом и князем.
Зимой 1219 г. из Новгорода бежал житель Торговой стороны Матвей Душиловец, связавший перед побегом «Моисеица, бирица ябетниць». Он был изловлен и выдан князю на Городище. В этой выдаче был клеветнически обвинен Твердислав. На Торговой стороне и в Неревском конце собрались веча, началось восстание.
Наутро князь отпустил Матвея, боясь дальнейших осложнений. Однако события продолжали развертываться. За Твердислава вступились Людин конец и Прусская улица, а загородцы остались в стороне. Восставшие вышли в бронях. Схватка у городских ворот закончилась поражением восставших, которое было завершено уже на Торговой стороне, куда победители переплыли в ладьях. С 17 января в течение целой недели в Новгороде бушевало вече, стоявшее за Твердислава.
Восстание 1219 г. имело ярко выраженный антикняжеский характер, начавшись из-за предполагаемого сговора Твердислава с князем. Действительная позиция посадника, однако, не совпадает с позицией князя. Святослав Мстиславич прислал на вече своего тысяцкого с заявлением: «Не могу быти с Твердиславом, отымаю посадничество у него». Новгородцы же ркоша: «есть ли вина его». Он же рече: «без вины». Рече же Твердислав: «тому есмь рад, яко вины моея нету; а вы, братье, в посадничестве и во князех вольне есть». Новгородцы же ответ даша князю: «аще вины его нету, и ты к нам крест целовал без вины мужа не лишати; тобе ся кланяем, а се есть наш посадник, и в то ся не вдадим». Твердислав, таким образом, не только не стоит на стороне князя, но подчеркивает значение посадника и противопоставляет себя князю, весьма откровенно предлагая выбрать между собой и князем.
В том же 1219 г. против Твердислава было выдвинуто новое обвинение, на этот раз более продуманное и решительное. Новгородский воевода Семен Емин с 400 новгородцами отправился в поход на Таймокары, но Юрий и Ярослав Всеволодовичи не пропустили его через свои владения. Вернувшись, Семен объявил, что вина в этом лежит на Твердиславе, который якобы вступил в тайные сношения с суздальскими князьями. Посадничество, отобранное у Твердислава, получил теперь Семен Борисович [193] . Его возвышение – прямой результат столкновения внутри боярства и победы той группировки, которая была связана с Торговой стороной. Напомним, что Семен Борисович строил церкви в Славенском конце.
193
НПЛ. С. 59, 260: ПСРЛ. Т. 4. С. 26.
Избранием Семена Борисовича группировки Торговой стороны и Неревского конца добились победы. Однако эта победа оказалась весьма непрочной. В конце 1219 г. Твердислав Михалкович снова получает посадничество [194] . Избранный в четвертый раз, он продолжает придерживаться своей независимой линии. В 1220 г. эта политика снова приводит к открытому столкновению посадника с князем Всеволодом Мстиславичем, занявшим за год до этого место своего брата Святослава.
«Вложи диавол князю грех в сердце, гнев до Твердислава без вины, – пишет летописец, – и прииде
194
Там же. С. 60, 261; ПСРЛ. Т. 4. С. 26.
195
НПЛ. С. 60, 262; ПСРЛ. Т. 4. С. 27.
Рассказ о восстаниях 1219 и 1220 гг. очень четко изображает территориальное разделение Новгорода на приверженцев различных группировок. Твердислав и все его окружение прочно связаны с Прусской улицей. Они опираются на Людин конец (бесповоротно побежденный ими в 1207 г.) и загородцев, которые в одном случае предпочли соблюсти нейтралитет. Принадлежность Твердислава Михалковича к боярству Прусской улицы прослеживается и другими способами. В 1219 г. Твердислав вместе со своим братом Федором закладывает, а в 1224 г. заканчивает церковь св. Михаила и другую – во имя Трех святых отроков [196] . Относительно церкви св. Михаила в литературе существует некоторый разнобой мнений. В частности, И. П. Доронин, составивший указатель к изданию 1950 г. Новгородской Первой летописи, полагал, что это церковь св. Михаила на Михайловой улице и в Витковом переулке, т. е. на Торговой стороне Новгорода [197] . Однако и на Прусской улице существует храм Михаила-архангела, известный летописцу уже в XII в., возобновленный после пожара в 1176 г. отцом Твердисла ва Михалкой Степаничем [198] и сохранившийся в варианте XIX в. до сегодняшнего дня. Повидимому, Твердиславу и Федору принадлежит первая каменная постройка этой церкви. Что касается другой постройки братьев Михалковичей – храма во имя Трех отроков, то под этим названием в позднейшем Новгороде известен только придел к церкви Михаила на Прусской улице. Время превращения особой церкви в придельную в источниках не зафиксировано, однако известно, что новые приделы сооружались обычно при ликвидации близлежащих церквей.
196
Там же. С. 59, 63, 260, 267.
197
Там же. С. 621.
198
Относительно постройки Михалки Степановича существует противоречивое показание Новгородской Третьей летописи, согласно которому церковь св. Михаила в 1176 г. была якобы построена на Михайловой улице. Однако это строительство осуществлено в непосредственной связи с пожаром 1175 г., начавшемся от Деигуниц и уничтожившим церкви св. Михаила, Вознесения и св. Якова. Все три церкви находятся в одном районе: первые две – на Прусской улице, последняя – на Добрыне; возобновлены они соответственно в 1176, 1185 и 1181 гг. (НПЛ. С. 34–35, 37–38, 223–224, 227–228).
Рис. 33. План Новгорода с обозначениями концов и улиц
Враждебные Твердиславу группировки территориально связаны с Торговой стороной и Неревским концом. Принадлежность к Торговой стороне Семена Борисовича уже рассмотрена выше. Что касается Неревского конца, то его активная борьба с прусским боярством прослеживается еще в XII в. во времена Захарии и Якуна.
Пытаясь локализовать основные боярские группировки на карте Новгорода, следует иметь в виду, что в рассматриваемый период они отнюдь не совпадали с теми основными административными членениями Новгорода, которые хорошо известны в более позднее время (рис. 33). Если летописец и называет неревлян как единую в политическом смысле территорию, то на Торговой стороне он вовсе не проводит каких-либо территориально-политических границ. Имеются также весьма существенные основания говорить о том, что административные членения Новгорода в XII–XIII вв. несколько отличались от членений XIV–XV вв. В частности, Загородье в XIII в. нигде в летописи не именуется концом, чему соответствует самый смысл названия этой территории. Вне кончанского деления находится и оплот «прусского» боярства – Прусская улица, на что указывают некоторые особенности фразеологии летописного рассказа о событиях 1219 г. Летописец говорит, что «поиде (Твердислав) с прусы и с Людиным концом»; исчисляя убитых во время восстания, он также противопоставляет Прусскую улицу Людину концу: «И убиша прус муж един, а концан другыи, а онех половиць Иоанна Душильцева, брата Матвеева, а в Неревъском конци Костянтина Прокшиница, а иных 6 муж, а раненых много обоих».