Одержимый
Шрифт:
Кащеев подъехал к дому. Окна на втором этаже светились. Внизу было темно. Темно было и в клетушке старика. Горели только две большие лампы над входом. Дом после ремонта выглядел солидно. Анатолий Дмитриевич невольно им залюбовался. Жаль только не вполне еще удалось благоустроить территорию. Из-за этого и ворота пока не поставлены. Работы еще невпроворот. Как он управится с этим делом, если переберется в Москву? Распыляться негоже. Вероятно, все-таки придется расстаться с домом, поручить приглядывать некому. Сын пока еще не обрел необходимой крепости характера, одни танцы, да девки на уме. Даже в армии не служил, отмазали его, как полагается. В армии сейчас служить не то что не престижно, а попросту опасно. И все-таки
Неприятных воспоминаний Анатолий Дмитриевич избегал, поэтому о плохом думать не стал. Подъехал к гаражу и аккуратно поставил машину. Проделывая автоматически все необходимые манипуляции, он еще и еще раз вспоминал свою триумфальную поездку в столицу. Теперь Анатолий Дмитриевич почувствовал, как зверски он устал сегодня. Но дело того стоило. Сейчас он расслабится. Хряпнет стаканчик джина, который очень любил, – у него припасена бутылочка, настоящего, из самой Англии...
Предвкушая удовольствие от сытного ужина и от восторгов жены, Анатолий Дмитриевич направился к дому. Звонить он, конечно, не стал, открыл дверь собственным ключом. Просторная прихожая, украшенная по настоянию жены экзотическими растениями в стилизованных под древнюю Мексику горшочках, встретила его тишиной и теплом. Контраст с заснеженным грязноватым двором был разителен. Милый дом, как говорят англичане... На мгновение Кащееву до слез стало жалко бросать обжитый уютный дом. Но он быстро переборол в себе эту слабость. Разум должен главенствовать в жизни. Разум и воля.
Внизу везде было темно и тихо. Никто, вопреки ожиданиям Кащеева не плескался в душе. Наверху негромко работал телевизор. В этом мурлыкающем безличном звуке было тоже что-то невероятно уютное и успокаивающее. Анатолий Дмитриевич сбросил дубленку на легкое плетеное кресло, сидя на котором было так удобно надевать сапоги, и стал подниматься вверх по лестнице.
– Настя! – позвал он.
В голосе его звучали нотки, которые слух жены должен был уловить безошибочно – это были интонация победителя. Женщины улавливают такие нюансы на лету. Особенно его Анастасия. Странно, что она не выходит. Заснула, что ли?
Анатолий Дмитриевич поднялся наверх, потом из коридорчика, погруженного в приятный полумрак, шагнул в гостиную, где работал телевизор. Здесь горел яркий свет, но жены в комнате не было. Зато прямо на Кащеева двинулся поджарый и жилистый, легкий в движениях мужчина. Лица его Кащеев не рассмотрел, не успел – этот человек запечатлелся в его мозгу, как страшная, вывалившаяся из ночного мрака тень. Кащеев инстинктивно отпрянул и бросился вон из комнаты. При этом он как-то по-женски завизжал, потому что испугался не на шутку. Ему было совсем не стыдно проявлять слабость, инстинкт подсказывал ему, что в доме, кроме него и ужасного маньяка, никого больше нет – жена наверняка уже убита, и стесняться ему абсолютно некого. Нужно спасать свою жизнь как угодно – бегством, воплями о помощи, сопротивлением, лишь бы уцелеть.
Конечно, Анатолий Дмитриевич и сам был мужчиной и при равных условиях, не задумываясь, ввязался бы в драку, если бы обстоятельства к тому вынудили. Но сегодня после всех передряг, после забрезживших впереди лучезарных перспектив махать кулаками в собственной квартире, выступая против бандита, у которого наверняка в кармане нож, означало перечеркнуть все – карьеру, успех, здоровье. В конце концов, существуют специальные структуры, которые должны оберегать его от посягательств подобных субъектов. Анатолий Дмитриевич вообразил, что ему удастся изловчиться и вызвать милицию.
Он вылетел в коридор и бросился к лестнице. Незнакомец почти беззвучно, но с удивительной быстротой метнулся
Человек, так ловко подставивший ему ножку, спокойно и размеренно спускался по ступеням. Он нисколько не торопился – видимо, и в самом деле чувствовал себя в полной безопасности.
Смысл этого спокойствия постепенно начал доходить до помутневшего мозга Кащеева. «Боже! Он сейчас меня прикончит! Да-да, это тот самый, про которого я подумал – завистник. А он не завистник. Он сумасшедший. Тот самый мститель. Я его совсем не знаю. За что он собирается мстить? Да какая разница? Нужно бежать! Настя мертва, но это не значит, что я тоже должен погибнуть. Эх, если бы выскочить на улицу! Там можно спрятаться в темном углу и позвонить в милицию. Вставай же, Кащеев! Вставай!»
Анатолий Дмитриевич попытался это сделать и удивился, до чего сильно он расшибся. Он отбил себе все внутренности. Левая половина тела онемела, а при попытке пошевелить конечностями резкая боль пронзила правую руку. Кащеев не удержался и вскрикнул от боли.
– Ну и горазд ты орать! – недовольно произнес сверху незнакомец. – Орешь как резаная свинья. Думаешь, это тебе поможет? Или просто наложил в штаны от страха?
Он остановился пятью ступенями выше и брезгливо разглядывал корчащегося внизу Анатолия Дмитриевича. Он никуда не торопился, и это пугало Кащеева особенно сильно. С усилием приподнявшись и скособочившись на полу, он посмотрел в сторону незваного гостя. По лицу Анатолия Дмитриевича текли непрошеные слезы. Он желал дать отпор чужаку, но просто был не в силах этого сейчас сделать. Обстоятельства оказались сильнее его. Оставалось только рассчитывать на великодушие этого подонка. Но какое великодушие у подонков? Анатолий Дмитриевич догадывался, каков ответ на вопрос, и потому все более терял присутствие духа. Он был готов валяться в ногах, вымаливая пощаду.
– Чего вы от меня хотите? – рыдающим голосом спросил Кащеев. – Вам, может быть, нужны деньги или драгоценности? Может быть, вы хотите взять мою машину? Она почти новая. Клянусь, я не стану вам мешать. Не стану звонить в милицию...
– Ясно, не станешь, – спокойно согласился незнакомец. – Я тебе этого не позволю. И не в деньгах дело, придурок, неужели ты этого еще не понял? Да что вы все такие тупые? Неужели вы и в самом деле ничего не помните? Вы мерзкие твари, животные, а не люди!
Он распалялся на глазах. Кащеев не ожидал, что его любезное предложение так заденет бандита, и растерялся. Он никак не мог сообразить, как теперь успокоить этого головореза. Неужели это и есть тот самый телефонный призрак, и он сейчас опять затянет непонятную волынку о мести?
Неожиданно незнакомец успокоился. Губы его перестали дергаться, голос опять сделался спокойным и уверенным. Он присел на ступеньку и, положив руки на колени, снова принялся разглядывать Анатолия Дмитриевича.
– Денег, по правде сказать, я уже немного взял, – сообщил он. – Я ведь не грабить пришел. Просто у меня большие накладные расходы, и я думаю, будет правильно, если они будут оплачены из ваших карманов, а не из моего. Я небогатый человек. Жизненные обстоятельства мои не располагали к накоплению богатств. Зато я научился выживать и убивать. Неплохо, да? И за это я должен быть вам всем благодарен, наверное – тебе в том числе. Но я не испытываю благодарности, не надейся на это. Я вас ненавижу до сих пор. Ненависть моя так же свежа, будто все это случилось вчера...