Откровение
Шрифт:
Почему он отводит глаза? Откуда такая отрешенность во взгляде?
— Возникли кое-какие сложности. — Макс взял мою руку и развернул ладонью вверх, посмотрел на линии на ней. У него были бледные тонкие пальцы. Сквозь прозрачную кожу виднелись фиолетовые жилки. Синеватые ногти аккуратно обработаны и блестели, словно их отполировали. Кожа руки была гладкая, без морщинок и складочек. — Хм, ты, оказывается, фантазерка, — пробормотал он, — смотри, как развит у тебя холм Луны. — Он показал на нижнюю часть ладони с противоположной стороны от большого пальца. — А линия жизни у тебя ровная и четкая. Ты долго проживешь…
— Макс! —
Он поджал губы, улыбнулся. Нет, ни о каких сложностях, возникших в городе, говорить он не будет. Скорее два часа посвятит разгадыванию линий на моей ладони, чем за пять минут все мне скажет. Я уже открыла рот, чтобы потребовать объяснений, ведь я могла помочь, я уже однажды помогла… Но он опередил меня:
— Никогда не был в Африке. Здесь так жарко, и будто воздуха не хватает. Как ты здесь можешь находиться?
— Да, очень жарко, — кивнула я, чувствуя себя вдруг немножко вампиром. — И еще кошмары начали сниться… Наверное, от духоты. — Я осторожно посмотрела на любимого.
Он должен был кивнуть или сказать «да», но не делал ни того, ни другого. Смотрел на пальмы и молчал.
— Почему ты по телефону сказал, что это был не сон? — Я откинулась, готовая вот-вот соскользнуть с его колен, но он удержал меня. — А сейчас мне приснилось, что мы с тобой дрались на саблях и я тебя убила!
— Canaille, [2] — прошептал Макс, закрывая глаза.
Мне оставалось только смотреть на него. Голова внезапно оказалась пустой. Я ничего не понимала. Почему он так реагирует? Почему ничего не рассказывает? Хотелось засыпать его вопросами, но слова путались. Их надо было как-то так собрать, чтобы получился единственно верный вопрос. Вопрос, на который нельзя не ответить. Но ничего не получалось — слова разлетались испуганными бабочками. Оставалось только то, что я люблю его, и все сделаю, чтобы ему было хорошо. Следом приходило понимание — ему хорошо, значит, хорошо и мне. Это так просто. Это так легко.
2
Мерзавец! (итал.)
Макс вслушивался в живую тишину ночи. Руки его были напряжены, я видела, как под футболкой напряглись мышцы.
— Давай куда-нибудь пойдем отсюда? — вдруг предложил он.
— На море! — не задумываясь, воскликнула я и смутилась. — А тебе можно на море? Ты потом еще задержишься, или тебе надо уходить?
— Verdammt! [3] — негромко выругался Макс, поднимаясь и ставя меня на пол. Ступни встретились с холодной плиткой на полу балкона.
Как я могла забыть? Выгляжу ужасно! Босиком, на мне старая вытянутая футболка, голова лохматая — придя с пляжа, я ее не вымыла…
3
Проклятье! (нем.)
— Я только переоденусь! — заторопилась я.
— Не надо. У нас немного времени.
— Ты уходишь? — испугалась я.
Макс застыл, закрыв глаза, и я решила, что сейчас услышу смертельное «да».
— Не
— Маша, не в том дело, — качнул головой Макс, обнимая меня за плечи. — Это действительно были не совсем сны.
Он обхватил меня сильнее и прыгнул через перила. Мы взвились в воздух, а потом теплый ветер ударил мне в лицо. Я легко могла представить, где мы бежим — по дорожкам, выложенным плитками, мимо детской площадки, ресторана, мимо ярких цветов…
Ночь надвигалась на нас темной громадой моря. Макс осторожно поставил меня на ноги около воды. Бриз шелестел волной и будто перебирал в своих пальцах мелкий песок. Изрезанная лунная дорожка струилась по водной глади, утекая за горизонт.
— Не сны? — Вопрос застыл у меня на языке, еще когда мы стояли на балконе, и теперь я его просто отпустила. — Но я видела тебя! И ты был такой, как сейчас!
— Да, но… — Макс еще держал меня сильно-сильно, и мне передавалось размеренное биение его сердца. Удар за ударом. Медленно-медленно. И мое сердце, подстраиваясь под его ритм, успокаивалось.
— Вчера ты пришел, — шептала я в его голубые глаза, — сел на кровать, поцеловал. Как сейчас! — Мне не было стыдно, что я говорю это, ведь поцелуй был точно такой же, как тот, который Макс подарил мне только что. — Все происходило как наяву.
— Не я… к тебе приходил не я. — Макс говорил медленно, словно ему было тяжело говорить. — Но кое-кто хотел, чтобы ты думала, что это я!
— Что это значит?
Он смотрел на низкую луну. Еще недавно полная, сейчас она кособочила, норовя завалиться налево. Я не понимала его молчания. Я боялась недоговоренностей, пауз между словами.
— Зря я приехал! — Макс поставил меня на песок, быстро пошел мимо лежаков. — Очень опасно. Для тебя, — прошептал он еле слышно. Если бы не ветерок, подувший в мою сторону, я бы не услышала.
— Почему зря? — Мне пришлось за ним бежать. — А как же я?
— Маша! — Макс резко повернулся, на плечи мне легли холодные ладони. — Это были не совсем сны. Тебе их специально показали.
— Специально? — Я пыталась улыбаться. — Но ты сам говорил — вампиры на меня не могут воздействовать, я не поддаюсь вашему гипнозу. Я же Смотритель! Ты забыл?
Макс нахмурился, поджал губы. Нет, он ничего не забыл, а значит…
— Никакого гипноза не существует. — Макс снова закрыл глаза. — Просто человеку иногда надо немного помочь увидеть то, что он хочет. Ты хотела увидеть меня. И ты меня увидела. Вряд ли ты вообще могла бы во сне увидеть кого-то другого.
Я оглянулась. Такое знакомое место! Зонтики из листьев пальм, далекие крыши бара, море, за вечер подобравшееся к самым лежакам… Но все это вдруг стало далеким и чужим. Мягкий шелест волны превратился в противный скрежет.
— Кто это был? — Я перестала чувствовать себя в безопасности. Такой огромный, такой надежный мир съежился до размера воздушного шарика, готового вот-вот лопнуть.
Макс молчал, его взгляд был прикован к луне. Я заметила, что он как-то странно складывает пальцы — крестом. Закидывает на указательный палец сначала средний, потом безымянный, потом мизинец.
— Кто? — Я пыталась поймать его взгляд, но перед Максом я была, как всегда, бессильна. — Все ведь закончилось! Мы можем быть вместе!