Пазл
Шрифт:
На канале «Спорт» показывали боксерский бой. Два чернокожих боксера прыгали, обмениваясь ударами. Вдруг один из них отправил в нокаут другого, и – бабка Клава подскочила с дивана.
– Так ему! Давай! Добей его! – орала старушка. Из набитого рта полетели куски серой слизи. – Ты видела, Матильдочка? – обратилась она к большой кошке, по-хозяйски развалившейся на диване. Кошка подняла голову и посмотрела на хозяйку. Мяукнула и снова положила морду на лапы.
– Надо же, как он его?! – Бабка попыталась повторить апперкот, но, снова пукнув, уселась
– Матильдочка, ты видела?
Бой сменили новости. Диктор говорил о достижениях спортсменов, но баба Клава не слушала его. Она смотрела на серого кота, который с недвусмысленными намерениями устраивался у покосившегося шкафа.
– Патрик, что ты там собрался делать?!
Кот, словно в оправдание, поднял глаза на старуху и помочился на газету, брошенную хозяйкой.
– Вот, паршивец! Если вы, – женщина обратилась ко всем своим питомцам, – будете ссать, где вам приспичит, то наш дом превратится в помойку.
Она взяла кастрюлю, зачерпнула остатки и засунула себе в рот. Облизала пятерню, отрыгнула и бросила кастрюлю в угол за диваном. Посудина громко звякнула о скопившиеся там жестяные банки.
Костя Морозов шел по тротуару, что-то напевая себе под нос. В руках он нес четыре пакета с консервами, овощами и фруктами. Руки ныли от тяжести, но мальчишка не обращал внимания на боль. Он был счастлив – ему доверили такую работу.
Косте едва исполнилось пятнадцать лет, и он не пошел работать, как его сверстники, на заправку или в Макдоналдс, хотя там зарплата значительно больше. Вернее, здесь она настолько мала, что за лето он едва на ролики бы насобирал. Не говоря уже о скутере. Ну да ладно. У него была другая цель – помочь одиноким старикам.
Его дедушка, живший в Красноярске, умер в одиночестве! При живых детях! Костя не лез в дела родителей. Они не могли (или не хотели) ездить к старику при жизни, а вот после смерти деда отец постоянно там. С дядей Славой квартиру делят. Да ну их! У взрослых свои причуды.
В общем, Костя решил помогать одиноким старикам. Вчера, например, он был у одного старичка. Так он ему столько рассказал о войне с немцами. Медали показывал. Интересные они, эти старики, столько всего знают. Если бы в школе такой учитель по истории был, как Илья Семеныч – вчерашний ветеран, Костя обязательно стал бы отличником.
Но вот насчет бабы Клавы Тамара Федоровна почему-то предупредила, чтобы он оставил сумки и ноги в руки. Почему? Они ведь такие милые. Они же одиноки. Такие, как баба Клава или дед Илья, ждут не дождутся, когда придет какой-нибудь Костя либо кто другой, чтобы поговорить, попить чаю в чьей-нибудь компании.
Мальчишка подошел к подъезду. На лавке сидели две старушки и что-то громко обсуждали. Одна в красном берете, а вторая в цветастом платке. Увидев Костю с сумками, замолчали.
– Ты, малец, не к Клавке, случаем? – спросила одна из старушек.
– Да. К Клавдии Филипповне, – робко ответил подросток.
– Чокнутая она, – произнесла
– Вы вон ей и поесть носите. А она все равно все этим отродьям скормит.
– Каким отродьям? – не понял Костя.
– Кошек у нее, наверное, штук двадцать, – пояснила старушка и поправила платок.
– Ага. Развела вонь на весь подъезд.
Мальчишка стоял молча, не зная, идти ему или дослушать старух.
– Так что, малец, вы бы лучше еду кому другому отдавали.
– Ага. Тебе, что ли? – засмеялась та, что в берете.
– А хоть бы и мне. У меня вон пенсия не больше ее.
– Одинокая она, – чуть слышно произнес Костя.
– Кто одинокая? Клавка, что ли? Я же говорю: кошек у нее – целых двадцать штук!
Костя решил идти, иначе они его до смерти заговорят. Зайдя в обшарпанный подъезд, мальчик услышал, как старухи заспорили.
– Это почему же тебе? – возмущалась «Красная Шапочка». – Я что же, пенсию больше тебя получаю, что ли?
Костя не стал дослушивать, чем закончится эта «светская» беседа. Он начал подниматься по лестнице.
Он уже повернул к лестнице на четвертый этаж, как деревянная дверь одной из квартир с грохотом открылась и на площадку вывалился худой мужик в трусах.
– Эй, пацан. Че несешь?
Костя посмотрел на мужчину. Опухшее лицо, небритые щеки, глаза почти закрыты.
– Пацан, че несешь? – повторил мужик.
– Я это… К бабе Клаве я…
– Я ж не спрашиваю, куда ты. Пацан, водка есть?
– Не-е-ет, – замотал головой мальчик.
У мужчины чуть приоткрылись глаза. И он, продолжая смотреть на Костю, заорал:
– Мать! Мама!
– Я здесь, сынок.
Костя подумал, что это ответила женщина в красном берете.
– Где тебя носит, старая б…? – Мужчина перевалился через перила и орал вниз. – Ты же знаешь, у меня трубы горят!
Костя развернулся и побежал наверх.
Перепрыгивая через ступеньки, добежал до пятого этажа. На четвертом мужик продолжал орать матом, а женщина – да, точно, это была та, в красном берете, – оправдывалась. Потом Костя услышал звук, будто кто в ладоши хлопнул или… Женщина запричитала. Сын ударил мать! Вот зачем он ей такой? Вот уж не знаешь, что лучше – в одиночестве жить или оплеухи получать от родного сына.
Костя повернулся к двери с номером 8. Поставил сумки на пол, размял руки и позвонил. Когда дверь открылась, ему сразу захотелось убежать как можно дальше отсюда. В двери стояла сгорбленная сухая старушка. Растрепанные седые волосы облепили впалые щеки. Разве у женщин бывают бакенбарды? Значит, это волосы. Именно так Костя и представлял себе Бабу-ягу.
А запах!.. Умер у нее здесь кто, что ли?
– А, дармоед? Проходи. – Старуха отошла в сторону, пропуская мальчика в квартиру.
Костя взял сумки и прошел в темный коридор. Старуха закрыла дверь на ключ и положила его в карман халата. Кошки крутились у нее в ногах. Матильда вышла из комнаты и величественно прошествовала в кухню за Костей.