Песнь земли
Шрифт:
Круки смолк и театрально закрыл рот ладонью, словно ужаснувшись собственным словам. Некоторое время Филиппа молча смотрела на него, потом засмеялась, и ей вторили неуверенные смешки в толпе. Филиппа почувствовала, что более или менее успокоилась. Она повернулась к Элдвину:
— Собери пятнадцать хорошо вооруженных мужчин. Мы отбываем в Вулфитон через час. Что касается остальных… Вы будете готовить замок к возвращению
Вальтер кипел от злости. Он заметил Филиппу во главе отряда, выехавшего из Сент-Эрта, но не решился напасть: у нее слишком много людей, и они основательно вооружены.
Куда это она направилась? Неужели решила бросить мужа? Да, должно быть, так оно и есть: Филиппа бросила своего подлого ублюдка.
Наконец-то она достанется ему! Вальтер подозвал своих людей, взобрался на коня и приказал всем ехать за ним. Если потребуется, он будет преследовать ее по пятам до самой Ирландии. Ведь придется же ей мыться или отправлять естественную надобность, вот тогда-то он и захватит ее врасплох.
Дайнуолд потрепал Филбо по холке. Конь слегка спотыкался от усталости, но летел не останавливаясь вперед, только вперед, словно чувствовал, что они едут домой.
Дайнуолд мечтал о том, как обнимет свою жену, поцелует ее и скажет, что простил все ее многочисленные прегрешения, даже если она сама о них не помнит. Он будет любить ее до тех пор, пока Филиппа не потеряет голову от страсти и наслаждения.
— Ах, Филиппа, — произнес он, глядя, как подрагивают уши Филбо, — скоро все будет как прежде, несмотря на то что я теперь граф. Я преклоню колени перед твоим проклятым отцом и докажу ему, что Дайнуолд де Фортенберри — человек чести, который любит его дочь больше, чем все блага мира. Я научусь писать, чтобы воспевать твою красоту в любовных сонетах и читать их вслух. — Филбо всхрапнул, и Дайнуолд сконфуженно замолчал. Последние слова показались ему чрезвычайно глупыми. Дайнуолд тряхнул головой. — Нет, никакой поэзии, — быстро поправился он, — но я покажу ей, как велика моя страсть. Я прошепчу ей на ухо о своей любви и околдую ее сердце нежными признаниями. Я никогда, никогда не стану больше кричать на нее. — Дайнуолд улыбнулся. — Да, вот это хорошая клятва.
Клятва достойная и солидная, и он легко ее выполнит, он же человек спокойный и выдержанный.
Он станет любить Филиппу, поддразнивать ее будет лишь изредка и слегка и потихоньку подчинит своей воле. Он же не тиран, чтобы требовать от нее полной покорности и безоговорочного послушания. Нет, его приказы будут разумными, и Филиппа станет охотно их выполнять, и ее красивые глаза загорятся от радости, потому что она будет восхищаться им и стараться доставить ему удовольствие.
Внезапно Дайнуолд нахмурился — в нем снова взыграл дух противоречия.
— Нет, ни за что! Я не стану очередной овцой в стаде короля! — громко сказал он и даже застонал, представив себя в покоях Эдуарда разодетым, как пугало, и ожидающим, пока король соблаговолит его принять. Картина была для него невыносимой, его всего коробило от нее, в сердце закипала бешеная ярость.
Филбо заржал; Дайнуолд прервал свой нескончаемый монолог, и выбросил из головы воображаемые сцены, которые, как он успокаивал себя, не обязательно должны произойти в действительности. На расстоянии нескольких сот метров ему навстречу ехала группа всадников. Шестнадцать человек, как минимум. Неожиданно он узнал кобылу Филиппы, рядом с которой шли огромный жеребец Элдвина и пони Эдмунда.
Что произошло? Куда Филиппа ведет его людей? Вон она, посередине
Она решила оставить его! Она решила, что занимает слишком высокое положение, чтобы продолжать якшаться с ним. Она покинула Сент-Эрт и отправилась в Лондон, ко двору своего отца, где будет носить драгоценности, прекрасную одежду и никогда больше не станет волноваться, что у нее нет ни одного платья.
Гнев вскипел в жилах Дайнуолда, и он громко выругался. Он мгновенно представил себе всех придворных франтов, которые будут восхищаться и желать Филиппу — и не из-за ее отца, а потому что она сама… Черт бы побрал ее красивое лицо и прекрасное тело…
— Проклятие! — прорычал Дайнуолд и послал Филбо в галоп. Кроме Эдмунда и Элдвина, рядом с Филиппой находился еще и Нортберт, его преданный Нортберт! Она украла у него сына, а его слуги помогли ей в этом!
— Боже мой! — Элдвин подскакал поближе к Филиппе. — Это же хозяин! Вон, посмотрите, там Филбо. Хозяин мчится прямо к нам, да так быстро, словно за ним черти гонятся.
— Или же он наконец увидел путь в рай, — улыбаясь заметила Филиппа.
— Да, это папа, — подтвердил Эдмунд.
— Давно пора. — Филиппа пришпорила кобылу. Впервые за последние три дня ее глаза заблестели, а на лице появился слабый румянец.
Забыв обо всем, она следила, как к ней крупным галопом приближается Дайнуолд. Наконец-то он понял, что желает только ее и именно она — его жена, кто бы ни был ее отец! Как быстро он скачет! По ее телу пробежала теплая волна; Филиппа представила, как через мгновение Дайнуолд поцелует ее, не обращая внимания на других людей, может быть, даже посадит впереди себя на Филбо, чтобы ласкать всю дорогу назад в Сент-Эрт. Филиппа закрыла глаза и отдалась приятным мечтаниям. Он будет любить ее, и не останется ничего, кроме радости, улыбок и смеха. Никаких споров, злых упреков, разносящихся по всему замку криков.
Услышав совсем рядом стук тяжелых копыт, Филиппа открыла глаза и поехала навстречу Дайнуолду, торопясь как можно скорее оказаться в объятиях мужа.
Дайнуолд осадил Филбо, и могучий боевой конь резко остановился, слегка присев на задние ноги.
— Филиппа!
— Да, мой муж. Мы с твоим сыном и твоими людьми собирались…
Дайнуолд не позволял Филбо приблизиться к лошади Филиппы — для собственного спокойствия ему требовалось держаться как можно дальше.
— Ты проклятая ведьма! Как ты посмела украсть моего сына?! Как ты посмела уехать из Сент-Эрта?! Я знаю, куда ты собираешься, лживая женщина: ты отправилась ко двору своего проклятого отца, чтобы упиваться его благосклонностью и вниманием придворных. Убирайся с глаз моих долой, девка! Я не хочу тебя, я никогда не хотел тебя, и я отстегаю тебя кнутом, если ты не уедешь в ту же самую секунду, как я закончу говорить! Слышишь, девка?
— Папа….
— Скоро ты избавишься от нее, Эдмунд. Мы вернемся в Сент-Эрт, и все будет так, как до ее появления. Ты был прав, Эдмунд: она исчадие ада, ведьма, которая не давала нам ни минуты покоя и только и делала, что ворчала. Ты больше не будешь страдать от нее, и никто из нас не будет. Элдвин, Гален, Нортберт! Немедленно отойдите от нее! Она ваш враг! — Дайнуолд остановился, тяжело дыша.
— Милорд, — воспользовавшись паузой, быстро проговорил Гален и взмахнул рукой, пытаясь привлечь внимание Дайнуолда, так как тот смотрел только на жену. Хозяин что-то перепутал, он ничего не понял! Гален бросил беспомощный взгляд на Филиппу, но она стояла неподвижно, оторопело глядя на Дайнуолда. — То, что вы думаете, хозяин, это не правда. Забудьте глупые предположения, которые…