Подлинное искупление
Шрифт:
Хармони нервно сглотнула, и тепло легким покалыванием промчалось у меня по спине. Ее щек коснулся лёгкий румянец, а темные глаза заблестели. Кожа была шелковистой и бледной. Скулы — высокими и точёными, а губы — розовыми и пухлыми.
— Хармони, — прерывисто выдохнув, произнёс я.
Мне хотелось сказать ей, что она красивая, самая красивая женщина на свете. Но я сдержался. Как окаянной, ей сейчас меньше всего хотелось услышать мой комментарий о ее красоте.
— Спасибо, — тихо сказал
Вдруг Хармони застенчиво потупила глаза — простое действие, которое моментально растопило мое сердце. Она слегка повернула голову, а потом всё замерло. У нее на щеке виднелся большой красный след, в этом месте кожа пошла пятнами и припухла.
— Что произошло? — резко, сквозь стиснутые зубы спросил я.
Глаза Хармони снова взметнулись на меня, и я увидел в ее лице проблеск гнева.
— Пророк Каин, — прошептала она, подняв руку, чтобы прикрыть красный след, и, коснувшись его, поморщилась.
Я не мог говорить. Я был так взбешен, так рассержен, что голос застрял у меня в горле, сердце зашлось в жёстком ритме, словно самые громкие барабаны.
— Я… я попыталась помешать ему ко мне прикоснуться…, — произнесла Хармони, и ее лицо залил густой румянец.
Она стиснула зубы, и на ее глаза навернулись злые слезы.
— Я схватила его за запястье, — она помедлила. — И изо всех сил его сдерживала. В минуту какого-то безумия, я попыталась воспрепятствовать лидеру нашей веры сделать со мной то, что он хотел. Я сопротивлялась. Безрассудно и глупо сопротивлялась. Не знаю, о чем я думала.
Я до боли сжал руки в кулаки. Но вместе с тем ощутил в груди приятный прилив жара — гордости. Я почувствовал гордость за то, что Хармони это сделала, за то, что она попыталась защититься от нежелательного прикосновения Иуды.
— Хорошо, — удалось выговорить мне.
Хармони застыла и уставилась на меня.
— Хорошо?
Я отрывисто кивнул головой, насколько мне позволяло моё неудобное положение на полу.
— Нельзя позволять ему этого делать, — ответил я. — Он не имеет на это права.
Когда я произнес эти слова, во мне мелькнуло едва уловимое облегчение. Я почувствовал облегчение, потому что был на все сто процентов уверен, что никогда не прикоснусь к женщине против ее воли. Сколько бы ни было у меня власти, я никогда бы этого не сделал.
По крайней мере, в этом я кардинально отличался от своего брата-близнеца.
Хармони поднесла руку к лицу. Через мгновение я понял, что она вытирает слезы. Но это были вовсе не слезы грусти. Это были жгучие слезы гнева, досады. Моим глазам открылся тот самый огонь, который я так хотел увидеть в ее красивом лице.
— Это не недопустимо, — твёрдо сказала она. — Нельзя позволять, чтобы он брал, кого угодно и когда угодно… какими
Хармони шмыгнула носом и заглянула мне в глаза.
— Почему? Почему подобное происходит? Все эти дети, участвующие в Дани Господней, у них нет выбора. Нам навязали обряд Пробуждения и глазом не моргнув, клеймо «окаянная», данное нам в столь юном возрасте и навсегда меняющее нашу жизнь…
Ее голос стих. Я видел, как она пыталась сопротивляться охватившей ее ярости. Эту битву она проиграла.
— Я знаю, что этому учит Писание, — вспыхнула она. — Знаю, что эти обряды практикуются на протяжении долгих лет. Но почему в них сомневаются лишь единицы? Почему их еще не запретили?
Хармони сделала судорожный вдох, и я сказал:
— Хармони, прецедент был создан много лет назад Пророком Давидом, когда он заявил, что так повелел Бог. Люди верят, что этого хочет Бог от своего избранного народа — от нас.
— Я в это не верю, — с твёрдой уверенностью заявила она. — Если Всевышний существует, то Он не позволил бы мужчинам насиловать детей. Лишая женщин всякого выбора.
Хармони рассмеялась невесёлым смехом и посмотрела в сторону.
— Я видела его… видела Пророка Давида, Райдер. Это было очень давно. И я возненавидела его с первого взгляда, как и всех последователей-охранников и большинство мужчин, с которыми когда-либо сталкивалась. Но Пророк Каин сегодня оказался чем-то совершенно иным.
— Я увидела у него во взгляде страшное зло, — у нее из груди вырвался резкий смех. — Он очень красивый, самый привлекательный мужчина из тех, кого я встречала.
Я порывисто выдохнул, я даже не заметил, что задержал дыхание. Потому что если она сочла Иуду красивым… то посчитала бы таковым и меня. Но этот самонадеянный восторг очень быстро улетучился, когда она добавила:
— Но взглянув ему в глаза, я увидела только уродливую душу. Я не любила Пророка Давида за то, что он позволял творить с маленькими девочками… со мной…
Эту фразу Хармони не закончила. Она снова сдержала себя, затем гневно продолжила:
— Но когда я заглянула в глаза Пророку Каину, то ощутила настоящий страх, Райдер. Этот человек…
Ее лицо побледнело. Когда она посмотрела на меня, я почувствовал охвативший ее ужас.
— Он получит желаемое чего бы ему это ни стоило. Он причинит нашим людям боль, и они слепо последуют за ним… и мне он тоже причинит боль. И на этот раз я не уверена, что мне удастся от этого оправиться. Я знала таких людей, как он. Они ни перед чем не останавливались. Когда им чего-нибудь… кого-нибудь… хотелось, они не останавливались до тех пор, пока не разрушали их до самого основания или и того хуже…