Политика для начинающих (сборник)
Шрифт:
Для неизбежной при подобном выступлении англо-германской войны стратегическое положение новой морской державы крайне невыгодно. Все ее коммуникационные линии, отходящие от фронта, перерезываются гигантским барьером Британских островов. Обход же последних как с юга, по теснине Ла-Манша, так и с севера, вокруг Шотландии, в военное время невозможен, ибо, отделив Норвегию от Швеции, устроив базы на Оркнейских и Шетландских островах и сосредоточив в домашние воды четыре пятых своего флота, англичане, по их образному выражению, «запечатали» Северное море так, что с открытием военных действий вся промышленная и торговая Германия сразу же может очутиться в положении армии, пути подвоза которой оказались бы в руках противника.
Чтобы вырваться из этих железных тисков, т. е. сохранить во время войны – особенно общеевропейской – связь с внеевропейскими странами, Германия заблаговременно начала
Затем, так как средоточием главнейших путей Океанской империи является Средиземное море с Суэцким каналом, то для действий в этом районе Германия наметила: 1) быстро увеличивавшиеся по ее настоянию флоты Австрии и Италии и 2) ту же реорганизованную ею турецкую армию, которая, двинувшись на Египет, одним ударом перерезывала бы сонную артерию Суэца.
Наконец, кроме Турции, она привлекла на свою сторону еще одну лежавшую на Средиземном море и Атлантическом океане магометанскую страну, Марокко, с тем чтобы занять один из необычайно важных в стратегическом отношении портов этого государства, укрепить его и, обратив в стоянку для специально строящихся в последнее время для охоты на торговые суда крейсеров-дредноутов с огромным радиусом действий, зайти таким образом в тыл Англии и стать на всех английских путях через Гибралтарский пролив, вокруг Африки и к обеим Америкам.
Если бы Германии удалось осуществить этот широко, смело и правильно задуманный план действий, тогда она, отвечая угрозою на угрозу, на долгое время обеспечила бы себе мир и устойчивое развитие своих морских сил. В случае же крайности инициатива войны и значительные шансы на успешный исход последней находились бы в ее руках, ибо, двинув в надлежащий момент на Египет Турцию, создав серьезные осложнения на Средиземном море и оттянув туда часть английских сил, она в то же время со своей главной, уширенной голландским и бельгийским побережьями базы могла бы повести против Англии решительные операции в Северном море.
Но, к сожалению для Германии, ее молодое искусство борьбы за жизнь оказалось много ниже той изумительной системы, которая работает в Англии еще со времен плохого философа, но гениального стратега Бэкона.
Сумев внушить кому следовало безотчетный страх перед честолюбивыми замыслами германцев будто бы на лежащую за Марокко испанскую и французскую Сахару, англичане посредством прекрасно владеемого ими орудия – европейских конференций – заставили Германию уйти из марокканских портов Танжера и Агадира. Причем уже на первой конференции установили необходимое им balance of power in Europe, т.e. в противовес организованной Германией группе держав составили свою английскую.
Затем, чтобы внести в группу своего противника серьезный разлад и ослабить ее материально, они дали понять Италии, что не окажут никакого противодействия, если та заберет обещанную ей еще в 1881 г., т. е. во время занятия англичанами Египта, а французами – Туниса, Триполитанию. Натолкнув, таким образом, Италию на Турцию, Англия, во-первых, ослабляла две державы германской группы междоусобною войною; во-вторых, отнимала у Турции ее последние владения в Африке, иными словами, выбрасывала эту державу из африканского материка, укрепляя тем собственное положение в Египте; и в-третьих, ставила Германию как главу группы в весьма затруднительное положение: ворча, но не смея возвысить голос против союзника и лишь сочувственными вздохами помогая другу, она компрометировала себя в глазах обоих.
Внимательно следя, наконец, за положением дел на Балканах, Англия решила, что все освобожденные нами христианские народы выросли и окрепли уже до такой степени, что могут служить прекрасным орудием для ее целей, а поэтому сочла своевременным приступить к тем мероприятиям, о которых, как о вещи вполне нормальной, составляющей часть выработанной давным-давно программы, говорилось еще в 1885 г. [22]
Прежде всего она помогла выдвижению на пост первого министра Греции хорошо известного ей по Криту Венизелоса [23] , а этот ловкий и умный левантинец, организовав
22
7 декабря 1885 г. английский посол в Константинополе сэр Вильям Уайт писал английскому послу в Петербурге, сэру Роберту Мориеру: «…что касается принятого нами образа действий, то я уверен, что вы одобрите его. В будущем Европейская Турция, до Адрианополя по крайней мере, должна принадлежать христианским народам… Мы подвергались постоянным обвинениям со стороны России в том, что являемся главным препятствием освобождения христианских народов Европейской Турции. Причины для такого особенного образа действий с нашей стороны перестали существовать; мы имеем теперь возможность действовать беспристрастно и постепенно, с надлежащими одержками, применять ту политику, которая прославила Пальмерстона в отношении Бельгии и Италии и т. д. Русские принесли много жертв для освобождения Греции, Сербии и княжеств, но они потеряли все свое влияние в Греции, Сербии и Румынии. Одна только Черногория осталась верною и благодарною… В настоящее время они теряют Болгарию… Эти только что освобожденные народы желают дышать свежим воздухом, но не через русские ноздри (and not trough Russian nostrils)»
23
В 1910 г. английская печать в течение нескольких недель неустанно твердила, что единственный человек, способный вывести Грецию из внутренних затруднений и поднять ее престиж извне, – это Венизелос.
Когда же поднятая, почти в буквальном смысле слова, на штыки Турция сброшена была к проливам, и усерднее других поработавшие болгары потребовали себе наибольшего вознаграждения, тогда заранее подготовленному четверному союзу – уже под гегемонией Греции – внушено было подчинить и эту державу расчетам высшей стратегии.
Расчеты же эти были следующие.
Около ста лет поддерживавшаяся против нас Турция после войны 1877–1878 гг. была признана англичанами не способною замыкать дольше все пути, ведшие через ее территорию к Средиземному морю, а именно:
1) через западную часть Балканского полуострова – санджак (округ) Новый Базар и Македонию – к Салоникам;
2) через проливы;
3) с Кавказа через Армению к Александретте.
При увеличивающемся с каждым годом напоре со стороны Германии и России решено было иметь на каждом из этих путей отдельного сторожа.
Ввиду этого при размежевании отнятых у Турции земель усилены были, прежде всего, Сербия и Черногория, а лежащая за ними Греция превращена почти во второклассную державу. Этим двойным барьером загражден был первый балканский путь.
Дав затем туркам возможность вернуть во время Второй Балканской войны часть уже потерянной было ими, вместе с Адрианополем, территории, Англия «уплотнила» Турцию, сконцентрировав силы последней на меньшем пространстве, и этим увеличила оборону проливов.
Наконец, чтобы забаррикадировать третий – Кавказский путь, англичане, одновременно с объявлением в 1878 г. своего протектората над Арменией, наметили образование в Малой Азии нового государства, подготовка почвы для которого производится в настоящее время [24] .
24
Вопрос об организации такого государства открыто обсуждался уже много лет назад и всею англосаксонскою печатью. Так, еще в 1900 г. известный военный мыслитель адмирал Мэхан писал: «Переходя, наконец, к правому русскому флангу, вообразим на месте нынешнего турецкого хаоса в Малой Азии, Сирии и Месопотамии высокоцивилизованное современное государство с хорошо организованными армией и флотом. Раскинувшись между Каспийским, Черным, Средиземным, Красным морями и Персидским заливом, это государство плотно закрыло бы тот выход, которым Россия пока легко могла бы достигнуть Индийского океана и Средиземного моря.
Такое государство не существует еще, но нет причин, чтобы оно не появилось в будущем. Процесс образования его должен начинаться извне, ибо и турецкое, и персидское правительства в достаточной степени обнаружили свою неспособность к обновлению управляемых ими народов. Затем в отношении местного населения не следует забывать принцип, что естественное право на землю принадлежит не тому, кто сидит на ней, а тому, кто добывает из нее богатства…»