Попробуй только раз
Шрифт:
Последовал еще один жесткий удар, и покачав головой, девушка старалась не отпускать свои лодыжки. Он подслушал ее разговор с Шарлоттой?
— Это был только разговор, Сэр.
Еще три удара, и она захныкала, сильная боль казалось взрывалась на ее коже, а затем превращалась в жар и распространялась по ее плоти.
— А я думаю, что ты имела в виду каждое сказанное тобой слово, детка, — Эрик опустился на колени рядом с ней и стер слезу с еще щеки. — Думаю, пришло время дать тебе другую тему для разговора. В следующий раз, когда ты будешь разговаривать с подругами о своем Доме, я хочу, чтобы ты рассказала им об этом. Эти двадцать были за то, что ты солгала мне
— Это было не так уж и важно, сэр.
Дина сама справилась с ним. Скорее всего, он не вернется.
Движения Эрика были быстрыми, когда он поднял руку и схватил ее сосок. Мужчина покрутил его между большим и указательным пальцами, острая боль чуть не заставила ее вскрикнуть.
— Не делай все еще хуже. Если он когда-либо снова войдет, ты придешь и скажешь мне. Ты откажешься обслуживать его, а у меня будет долгая беседа с этим мудаком. Это моя ответственность и мое право — защищать тебя. Не отнимай это у меня. Если все, чего ты ожидаешь от Дома это боль и игры, тогда я не подхожу для тебя. Я хочу иметь значение для тебя. И если какая-то женщина попытается сделать такое со мной, я намерен натравить тебя на нее, так что, если ты не можешь защитить меня, тебе следует сказать мне об этом сейчас.
Это были действительно правильные слова, и они заставили Дину улыбнуться. Это доказывало, что он знает, что ей не будет тяжело это сделать. Они могли быть партнерами.
— Я разберусь с ней, Сэр.
— Уверен, что так и будет. А также мне известно, что ты будешь наслаждаться следующими несколькими минутами, поэтому не буду требовать считать. То, что произойдет позже, будет немного неприятным, поэтому предлагаю, насладиться поркой, — с этими загадочными словами мужчина встал, а затем жгучий огонь обрушился на ее задницу.
Дина потеряла счет, сколько раз стек опускался на ее задницу. Она слышала этот рассекающий воздух звук, а затем шлепок по коже, прежде чем чувствовала боль. Жар проникал в ее кожу, заставляя девушку хныкать и стонать, но она не хотела, чтобы Эрик останавливался. Она уже могла чувствовать, как адреналин и эндорфины растекались по венам, пока он шлепал ее. Здесь важно было правильное количество. Переборщишь, и боль победит над удовольствием. Слишком много, и возбуждение затеряется в тумане боли. Естественно, Эрик знал, что делал. Это было похоже на то, как мужчина готовил. Он всегда точно знал, как долго нужно готовить блюдо, чтобы сделать его совершенным. С каждым ударом он доказывал, что являлся мастером и в этом. Боль ударяла, обманывая ее ум, а затем жар проникал, заставляя ее тело вспыхнуть и ожить.
Вцепившись, она держалась в шторме, который он создал. Тело Дины дрожало, но она не собиралась сдвигаться с места, не кричала и не говорила ему, чтобы он остановился, потому что не хотела этого. Она хотела эту славную симфонию боли, удовольствия и связи. Время от времени девушка чувствовала его свободную руку на себе. Он на мгновение останавливался, проводил пальцами по ее спине, как бы убеждаясь, что с ней все в порядке. Затем все повторялось снова.
Слезы катились из глаз, заставляя мир казаться туманным и нереальным. Ей не нужно было быть обычной Диной в этом месте. Не нужно было беспокоиться о школе или о том, как собиралась снимать квартиру. В этом месте не было ошибок, о которых
— Ты хоть представляешь, как ты прекрасна сейчас? — кожаный стек опустился на ее зад в ритме, в котором, она была уверена, билось и ее Сердце. — Твоя кожа совершенно розовая, а эта киска надулась, моля о внимании.
Дина была уверена, что это так, потому что она практически могла чувствовать, как пульсировала. Секс всегда был способом показать партнеру, насколько она о нем заботилась, но теперь это ощущалось чем-то большим. Казалось, что это необходимость, отчаянная потребность соединиться с этим одним мужчиной, и не только ради него. Она этого хотела. Впервые в своей жизни она жаждала мужского члена. Если Эрик не возьмет ее, она заплачет, потому что была близка к чему-то прекрасному, что раньше ускользало от нее.
— Это сороковой, детка, — сказал он, держа руку на ее заднице.
— Все? — Дина не хотела, чтобы это был конец. Она могла стоять там всю ночь, позволяя ему делать ее задницу красной, если только сможет выстоять в этом положении.
— К сожалению, да, но мы еще не закончили. Ты заплатила за ложь и непослушание, — рукой он скользнул по ее чувствительной заднице, и сдвинулся вниз, застывая в сантиметре от ее киски. — Теперь мы поговорим о том, что произойдет, если тот мужчина снова придет, и ты не скажешь мне об этом. Но сначала я хочу узнать, понравился ли тебе мой урок. Скажи мне, Дина, как себя чувствует твоя киска?
Вопрос был слишком интимным, но каким-то образом, в тишине игровой комнаты ощущалось правильным, чтобы открыться ему.
— Горячая. Ноющая. Нуждающаяся.
— Ты вся мокрая, детка. Посмотри на это, — его слова были страстными, голос — сексуальный стон, когда он пальцем скользнул по ее киске.
Она оставалась совершенно неподвижной, пока он шлепал ее, но сейчас она начала ерзать на месте. Дина хотела, чтобы этот палец вошел в нее, и начал двигаться.
Тяжелая рука опустилась на ее задницу, заставив девушку визжать, потому что Дина была такой чертовски чувствительной здесь.
— Я разрешил тебе двигаться? — спросил Эрик с низким рычанием, обжигающим ее кожу. Казалось, он был полон решимости играть перед ней жесткого Дома. Дина никогда не собиралась позволять этому мужчине узнать, что она думала, что он снова был немного нежным. Он проявлял излишнюю заботу.
Или, он просто был аппетитнейшей смесью из жесткого Дома-засранца и сладкого как пирог мужчины, которого она когда-либо встречала — совершенно опасная комбинация, потому что она все еще не была уверена, что готова к тому, чего он хотел за пределами игровой комнаты. Дина отбросила все эти мысли в сторону. У них здесь ничего не было. В этой комнате не было ни прошлого, ни будущего. Здесь было только восхитительное настоящее, где она угождала своему Дому.
— Нет, Сэр, — сказала она, ее спина начинала болеть.
Его большая ладонь двинулась вдоль ее позвоночника.
— Давай, детка. Ты целую вечность в этой позе. Давай растянем тебя. Более чем одним способом.
Девушка не была уверена, что он имел в виду, сказав второе замечание, но она облегченно вздохнула, когда Эрик помог ей выпрямиться. Каждый мускул в ее теле восхитительно растянулся, и она чувствовала горячую боль в своей заднице.
— Спасибо, Сэр.
Он стоял прямо перед ней, его большое тело вторгалось в ее пространство. Его обнаженная грудь коснулась ее, и это беспокойное чувство снова зародилось. Ей нужно было больше, чем просто наказание от этого человека. Его руки опустились по ее телу до бедер.