Прекрасная Юнона
Шрифт:
Взгляд Хелен упал вниз. Она взяла салфетку и стала вертеть ее между пальцами.
– На самом деле… я… – Слова куда-то ускользали. Как объяснить, что она чувствует?
Мартин улыбнулся немного криво. Ему хотелось, чтобы она доверилась ему, однако не стоило слишком волновать ее по этому поводу.
– На самом деле вы считаете, что не стоит этого делать?
Хелен ответила благодарным взглядом.
– Просто это приключение, похоже… близится к концу… – добавила она, решившись, по крайней мере, в этом быть правдивой, – и мое поведение будет легче извинить, если я сохраню инкогнито.
Улыбнувшись
– Хорошо. Но как мне вас называть?
С легкой улыбкой, которая получилась робкой и не вязалась с ее возрастом, Хелен сказала:
– Выберите сами. Я уверена, что вы сможете придумать что-нибудь подходящее.
Ее улыбка едва не сразила Мартина окончательно, несмотря на все усилия, которые он предпринимал, чтобы держать себя в узде. Он думал, что годы сделали его более стойким, однако прекрасная Юнона являла собой соблазн, превосходящий все, с чем ему когда-либо приходилось сталкиваться. Придумать что-нибудь? Да разве она не видит, что его мозг буквально кипит от возбуждения? Впрочем, знай она его мысли, ей вряд ли удалось бы сохранять даже относительное спокойствие, находясь в его обществе. Поэтому Мартину оставалось лишь надеяться, что она не сможет прочесть их на его лице.
Его выдали глаза. Даже через стол Хелен видела, как их серая глубина подернулась облаком жаркого тумана. Ее тело охватил внезапный жар. Хелен сидела в ожидании, словно зачарованная, и, не смея вздохнуть, старалась не подавать виду. Святые небеса, только бы он не догадался, как велика его власть над ней!
– Юнона, – произнес Мартин, пытаясь придать голосу приемлемое звучание. – Прекрасная Юнона. – В его улыбке, вырвавшись из-под контроля, отразились все его греховные мысли и непристойные предположения.
Хелен подняла брови, силясь преодолеть волну жара, нахлынувшую на нее.
– Я очень сомневаюсь, милорд, что эту параллель можно признать уместной.
Его улыбка стала еще настойчивей.
– Совсем наоборот, дорогая. Я нахожу ее очень даже уместной.
Хелен сделала попытку нахмуриться. Юнона – царица всех богинь. Что она могла против этого возразить?
– А теперь, когда наше будущее решено, я полагаю, нам пора двинуться в путь. – Мартин встал и потянулся, скрывая свою поспешность за медлительной грацией движений. Он чувствовал, что если не выберется отсюда как можно скорее, вернувшись на относительно безопасное место в коляске, то не сможет ручаться за последствия. Вид прекрасной Юноны лишал его последних сил противостоять своим природным наклонностям. А впереди его ждал еще и ужин с ней наедине. Мартину нужно было собрать все силы.
Обойдя стол, он помог ей подняться. Положив маленькую ручку на сгиб своего локтя, он повел ее к выходу:
– Идемте, миледи. Экипаж ждет вас.
Глава 4
Для ночлега они выбрали «Колокола» в Холдертоне. Этот маленький городок стоял к югу от Лондона прямо на дороге, и по нему тянулся нескончаемый поток экипажей. Теперь, когда ездить стали быстро, в этом старом трактире редко останавливались, но он по-прежнему был в достаточно хорошем состоянии, чтобы предложить путникам удобный ночлег.
Оказавшись в приватной гостиной, Хелен оценила ее поблекшую элегантность. Она одобрительно кивнула, стараясь надменным
– Моя дорогая женушка приготовит вам ужин, милорд. Сегодня у нас утка и куропатка с желе из ягнячьей ножки. А еще вино и молочный напиток.
Мартин кивнул с медлительным достоинством:
– Прекрасно.
Когда дверь за трактирщиком закрылась, он посмотрел в сторону своей спутницы. В его серых глазах плясали смешинки.
– Вот так, – сказал он, и от его улыбки каждая частичка ее существа наполнилась теплом, как от огня.
Почувствовав, как при его приближении в ней усиливается волнение, Хелен отвернулась и протянула к камину озябшие пальцы. Затем подняла руки, чтобы снять с плеч тяжелую шинель Мартина, которую он предложил ей, когда солнце зашло за горизонт. Внезапно он оказался рядом, и его пальцы коснулись ее рук.
– Позвольте мне.
Хелен не посмела возразить. Даже если бы потолок рухнул, она не смогла бы пошевелиться. От его нежного движения, совсем простого, но так похожего на ласку, от бархатных нот его низкого голоса у Хелен закружилась голова. Чем дальше, тем сильнее становилось воздействие, которое он оказывал на нее. Боже, как пережить этот вечер?
Как только он отошел от нее, чтобы положить шинель на стул, Хелен поспешила опуститься в кресло у камина. Она глубоко вдохнула, заставляя себя не отводить глаз, когда он снова повернулся и пристально посмотрел на нее.
От внимательного взгляда Мартина не укрылось ее очевидное смущение. При других обстоятельствах у нее были бы все основания опасаться, подумал он. Но сейчас ей ничто не угрожало. Или почти не угрожало. Мартин понимал, что она чувствует его влечение, и ее попытки скрыть это возбуждали его еще сильнее. Возбуждали и озадачивали. Очевидно, что прекрасная Юнона – если она вдова – была не из тех, кто с веселой беспечностью дарит свою благосклонность направо и налево.
Он посмотрел на нее, брови Юноны слегка нахмурились.
– Почему вы путешествуете без грума?
Мартин сел в кресло напротив нее и, картинно вытянув ноги, улыбнулся, готовый поддержать беседу на столь невинную тему:
– Мой грум пал жертвой жестокой простуды. Я оставил его в Эрмитаже.
– Сколько ферм в вашем поместье?
– Шесть. Все они сданы в долгосрочную аренду.
Последовавшие за этим вопросы, которые, как достаточно быстро догадался Мартин, были заданы неспроста, привели их к обсуждению фермерства и управления поместьями. Он заметил, с каким упорством Юнона избегала всего, что связано с городской жизнью и могло бы дать ему дополнительные ключи к разгадке ее имени. В то же время она достаточно откровенно высказывала свое мнение по поводу фермерского труда и проблем, с которыми сталкиваются арендаторы. Знание этих вопросов не могло быть получено ею иначе чем из первых рук, что добавило новых красок к портрету прекрасной Юноны, который постепенно вырисовывался в сознании Мартина. Очевидно, значительную часть жизни она провела в большом и благополучном поместье.