Приговоренный
Шрифт:
Ольга Викторовна прочла целую лекцию, б'oльшая часть которой осталась для Юлия непонятной. Единственное, что он смог уяснить, – это то, что причины подобных снов продолжают оставаться неясными, тем более если им предшествовали ушибы головы и ретроградная амнезия.
– Как бы там ни было, сны никогда не изнуряют человеческую душу. Сны – это вечная молодость, несчастны те люди, которые не видят снов, – закончила она, как Юлий подозревал, цитатой из классика от психологии, после добавила, на этот раз от себя: – Не тревожьтесь. Все у вас хорошо.
– Да я и не тревожусь. Я знаю, что все хорошо.
– Что ж вы мне тогда голову морочите?
– Не хочу
После этих слов она в первый раз посмотрела на Юлия как на мужчину, а не как на сотрудника внутренних органов. Результат оценки оказался в его пользу.
– Не знаю, – улыбнулась она. – Но вы, я вижу, человек сообразительный. Что-нибудь придумаю, с вашей помощью.
Отношения, которые установились между ними, с полным на то основанием можно было бы назвать странными, но они устраивали обоих. Юлий и Ольга периодически встречались, могли даже жить попеременно друг у друга по нескольку дней, чтобы потом надолго потерять друг друга из виду. Прошлым летом они провели две неплохие недели в Греции, и окружающие считали их супружеской парой во время медового месяца. А вернувшись довольными и загоревшими, разъехались по домам и потом в течение трех месяцев не то что не виделись, а даже не разговаривали друг с другом по телефону. Юлий догадывался, что у Ольги есть и другие мужчины, но не испытывал по этому поводу никаких комплексов. Потому что знал: возникни у него потребность увидеть Ольгу – стоит только позвонить, и она, бросив все дела, примчится к нему.
Именно такая потребность возникла после того, как Юлий оставил на столе начальника отдела по выявлению организованных преступных группировок Руслана Петровича Сыча рапорт об увольнении и милицейское удостоверение.
Потягивая коктейль «Превед, медвед» – жуткую огненную смесь черного рома, абсента, коньяка и самбуки, – Юлий рассказал подруге о происшествии возле «Малыша и Карлсона» и о том, что последовало потом. Как всегда, она слушала его очень внимательно и полностью одобрила его поступок:
– Достойно. Мало кто отважится в наши дни пойти наперекор начальству. Да еще такому, как этот ваш Лапов. Правильно сделал, что на все забил. Не твое это. Я все собиралась тебе об этом сказать, но боялась, что ты неправильно меня поймешь. Не торопись, еще успеешь найти свое место в социуме.
Юлий отодвинул недопитый бокал:
– Какое колючее слово. Социум. Как в большом муравейнике. Не хочу колготиться в этом гребаном социуме. Хочу быть сам по себе. А еще я хочу тебя. Прямо сейчас. Поехали быстрее ко мне.
Ольга томно улыбнулась:
– Все, что пожелаешь, мой герой.
В эту ночь Юлию приснился сон. Совершенно новый, однако по яркости и насыщенности ничуть не уступающий сну, в котором он тонул в реке. Ему приснился полковник Лапов. Не такой, каким Юлий видел его в реальной жизни – в тщательно подогнанном мундире, когда спешил на коллегию к начальству, или в кожаном пиджаке, как во время их последней встречи. Во сне начальник словно сошел с портрета в кабинете: Лапов-охотник или Лапов-рыбак. В камуфляжного цвета ватнике, он, дымя сигаретой, копался в багажнике темного джипа, то ли доставал оттуда какие-то снасти, то ли наоборот – упаковывал. Это не было просто картинкой, наблюдаемой со стороны. Юлий тоже являлся действующим лицом сна. Невидимый, он находился позади теперь уже бывшего шефа и терпеливо ждал, пока тот обратит на него внимание. Лапов закрыл багажник, повернулся, заметил, что кто-то стоит за спиной, и махнул рукой с сигаретой, зажженный кончик которой воткнулся в тыльную сторону ладони Юлия. Боли он не почувствовал, сон ведь. Лапов, грозно нахмурившись, занес для удара руку. Юлий пригнулся. Кулак полковника, тяжелый как кувалда, просвистел над головой. Дальнейшие потуги ударить бывшего подчиненного не увенчались успехом. Полковник то выбрасывал прямые удары, то пытался достать его боковыми, но Юлий оставался невредимым. Даже когда в ход пошли ноги, обутые в ботинки с толстой рифленой подошвой, он без труда уклонялся от них. Вот бы ему так уметь в реальной жизни!
Вдруг в руке у Лапова появился большой слегка загнутый нож с широким лезвием. С глухим сопением он снова ринулся в атаку, а Юлий снова увернулся, потому что во сне его тело было чрезвычайно легким и проворным. Теперь и у него в руке появилось оружие – толстая, похожая на обрезок арматуры, железка. Лапов сделал еще один выпад, Юлий отбил нож и, в первый раз перейдя в контратаку, стукнул Лапова железкой по запястью. Полковник взревел, кость треснула, рука безвольно повисла, нож пропал в темноте. «Помоги…» – попытался выговорить Лапов, но Юлий, ловко поднырнув ему под левую руку, оказался сзади и со всего размаха треснул полковника арматурой по затылку.
Крик Лапова, еще не успев родиться, превратился в стон. Он упал на четвереньки. Юлий же принялся методично наносить ему сильные удары ногой по корпусу. Когда тело перестало дергаться, он взял арматурину в обе руки и с силой ударил противника по голове. Швырнул железку в сторону какого-то строения, похожего на огромную собачью будку, – последнее, что ему хорошо запомнилось.
Проснулся Юлий оттого, что кто-то сильно тряс его за плечо. Сел на кровати. Включил ночник. Осмотрелся. Рядом была Ольга.
– Ты брыкался под одеялом, – сонно произнесла она. – И кричал что-то.
– Извини, потревожил.
– Пустое. Опять в реке тонул?
– Если бы. Я Лапова завалил. Только что.
Она не поняла:
– Завалил? В смысле убил? Как? Когда?
– Да никогда! Во сне я его убил. Понимаешь?
Молча просидев какое-то время на кровати, пытаясь вникнуть в суть сказанного, Ольга встала и прошла в ванную комнату. Когда вернулась, на ее лице блестели капельки воды.
– Рассказывай, – попросила она, привычным жестом беря с прикроватной тумбочки свой любимый брелок.
Юлий рассказал. Все, что ему удалось запомнить.
– Давай рассуждать логически, – зевнув, предложила Ольга.
– Давай.
– Лапов тебе угрожал. Он сделал так, чтобы ты ушел с работы. Да?
– Да.
– Значит, он твой враг? Правильно?
– Ну, в общем правильно.
– Вот и прекрасно. Убить врага во сне всегда считалось признаком удачи и успеха в делах. А если этот враг к тому же твой начальник, то тут и психоаналитиком быть не надо, чтобы все это объяснить. У тебя прекрасная психика. Психика здорового и крепкого самца, который может за себя постоять. И ты еще кричишь, дурашка. Ты радоваться должен.
Юлий вздохнул. Ольге легко было говорить. А у него перед глазами до сих пор стоял призрак бьющегося в агонии начальника «шестерки». Ему казалось, он все еще чувствует, как ломаются под его ударами кости полковника, слышит их треск.
Если бы ему пришлось убивать Лапова в действительности, он никогда бы не допустил такого зверства. Как бы сильно его ни ненавидел. Он бы постарался сделать так, чтобы тот ничего не почувствовал.
– Да ты просто не знаешь, что я с Лаповым сделал, – сказал он. – Да я его… На нем живого места не осталось. И эта кровь. Я даже во сне слышал ее запах. Будто я на самом деле…