Путешествия Никласа
Шрифт:
Но это было еще не все! Магнитные поля с гудением подняли кабину тренажера над станиной, и она зависла в воздухе без всякой опоры. Будь ветер немного сильнее, он наверняка сорвал бы кабину с вертикальной направляющей, и тогда только парашют спас бы 52-Тима от катастрофы. Он потер ладонью похолодевший лоб и вцепился в колени, боясь дышать. В открытом космосе было намного проще. На вид ущелья наложилась подвижная координатная сетка, панель расцветилась «настоящими» боевыми огоньками, а за спиной взвыли имитаторы ионных двигателей.
– К бою! – взревел им в унисон 20-Соз, и тотчас со всех концов экрана на хрупкую
В глазах вспыхнула радуга, все имитирующие боевую обстановку детали исчезли, а кабина, как с ужасом почувствовал капрал, завалилась на бок и по крутой траектории летит в пропасть. Кувыркаясь, мимо неслась иззубренная стена каньона, в вышине порой мелькала узкая розовая полоска неба. Скалы внизу вдруг резко обрели четкость, хотя воздух потемнел от пыли. В шлеме свистел ветер.
Инстинкт сработал за 52-Тима самостоятельно, недаром бывшего солдата сутки натаскивали на разгромленной теперь космической базе: при непосредственной угрозе жизни задействовать систему индивидуального спасения. Красный рычаг был на привычном месте, и капрал судорожно рванул его, чуть не выдрав из крепления.
Кабина вздрогнула, перевернулась вверх днищем и закачалась на плазменных выхлопах. Будь дело в космосе, она была бы отстрелена и направилась к ближайшему действующему маяку. 52-Тим, хоть и висел вниз головой, удерживаемый ремнями, облегченно выдохнул сквозь зубы и мысленно выругался всеми известными ему бранными словами.
– Молодец, – удивленно сказал далекий лейтенант. – Задержка реакции нормальная, полторы секунды. Давай ко мне.
«Всего-то? – Капрал искренне удивился. – Неужели я падал так недолго?». Он перевел кабину на ручное управление, покрутил соплами и кое-как приобрел привычное положение тела. Сверху уже опустился трос с магнитной кошкой на конце, и стены ущелья разочарованно поехали вниз.
– Для первого раза хорошо, – проворчал 20-Соз, встретив выжатого словно шкура 52-Тима. Несмотря на скупость похвалы, 20-Соз улыбался многозубым ртом. На его желтых клыках поблескивала слюна. – Не знаю, зачем мне нужен второй пилот, но за огневую установку я почти спокоен…
52-Тим, почувствовав неодолимый внутренний позыв, шагнул к провалу и склонился над ним. Из желудка хлынули непереваренные остатки огурчиков, а в легкие ворвался порыв пыльного ветра. Голова вдруг закружилась, и капрал уцепился за стальной трос лебедки. Так дурно он чувствовал себя только после первого учебного вылета, когда первый пилот заложил подряд несколько поворотов вокруг точки либрации, чтобы проверить вестибулярный аппарат новобранца. Но тогда, хвала хвостатым предкам, обошлось, а вот сейчас… «Вчерашний погремец», – брезгливо догадался 52-Тим и провел кончиком языка по передним рядам зубов, выталкивая куски пищи наружу.
20-Соз, нахмурившись, неожиданно отпустил его домой, и полдня капрал провалялся на кровати, повторяя теорию. А в 13:00 ему на терминал выслали план завтрашних учений,
После ужина в комнату постучал 43-Гек. На этот раз в компании другого офицера, полноватого лейтенанта с выпуклыми бесцветными глазами. Из-за того, что незнакомец выщипал на бровях чешуйки, его лицо показалось капралу каким-то безжизненным, но почему-то хитрым.
– Скучаешь? – бодро спросил 43-Гек. – Давай с нами!
– У меня завтра учения… – 52-Тим вспомнил, как склонялся над пропастью, а огурчики скользкой вереницей сыпались из него, и решительно скрестил руки на животе.
– Да ладно! – надвинулся на него пухлый. – У всех учения.
– Мне уже 18-Ева звонила, тебя спрашивала – где, мол, тот отчаянный гуляка? – 43-Гек толкнул товарища локтем и широко ухмыльнулся, и оба офицера утробно взрыкнули в смехе. – Собирайся, отметишь первый день подготовки! Слышал, ты сегодня чуть в каньоне не грохнулся. Отметить бы надо второе рождение, брат, а то потом удачи не будет.
Однако 52-Тим призвал на помощь выдержку и молча отступил от двери. Ему удалось не допустить сомнение на лицо, иначе бы гости наверняка усилили бы натиск. А так 43-Гек пробурчал что-то полупрезрительное и кивнул разочарованному товарищу. Тот сделал движение языком, будто хотел сплюнуть на пол, но не сделал этого и хмуро вышел вслед за 43-Геком.
В паху у капрала заныло, а свежий отросток хвоста напрягся, дрожа, но он заставил себя выбросить 18-Еву из головы и вернуться к плану учений.
На другой день база полигона выглядела так, словно ей угрожал вражеский флот: повсюду звучали малопонятные распоряжения, техники озабоченно сновали у своих механизмов, а их начальство рапортовало адмиралу о готовности всех вспомогательных служб к испытанию. Хоть в плане и не указывалось ничего необычного, 52-Тим по общему настрою, еще когда спешил из кафе к месту сбора, догадался об особенном характере сегодняшних учений. На этот раз его ждали в главном ангаре на глубине всего сотню метров от края разлома.
Капрал наделся, что для первого раза его оставят в запасе, но просчитался.
– К доктору! – скомандовал адмирал. Он смотрелся нервно и поминутно облизывал дрожащим языком передние зубы. Высшие офицеры полигона с плашками персональных компьютеров, ученые и техники – каждый изображал активность или внимательно всматривался в объект своего профессионального интереса. Повсюду виднелись стенды с контрольно-проверочной аппаратурой наземного обеспечения, шкафы с запчастями и детали бортовых систем, неказистая инженерная техника и даже спасательный модуль. Если даже пилот как-либо выпадет из кабины истребителя в чистом космосе, его непременно спасут…