Счастливка
Шрифт:
– Я же ничего не говорю. Я просто рассказываю о своей жизни. Я видела тебя только с одиннадцати до полдвенадцатого. Мы пили чай, смотрели последние известия, и ты шел спать. Утром ты меня не будил. Сын же в течение недели тебя не видел совсем. В субботу и воскресенье ты уезжал на пикники…
– Это были деловые встречи.
– Да… да… Ты уже объяснял мне. Там решались вопросы о лимитах, поставках, реализации. Мне на этих встречах было бы скучно, и поэтому ты никогда не брал меня.
– Ну, конечно же… Там бывала сугубо мужская компания.
– В отпуск ты ездил в санатории своего министерства, и меня тоже не
– Но ты же понимаешь…
– Да… да… Поэтому твой завод не знает почти никаких трудностей.
– Отчасти и поэтому. Ты же знаешь, как много значат личные связи. И потом, тебе в самом бы деле было скучно: споры, выпивка да карты. Одни мужики.
– Так же, как на симпозиумах.
– Каких симпозиумах?
– По коррозии металла, например.
– Коррозии металла? Откуда ты взяла?
– В прошлом году был в мае. В Москве.
– В прошлом году? В мае…
– Ты уезжал на десять дней.
– Ах да… Как же… был симпозиум… точно… по коррозии металлов. Как ты запомнила?
– Потому что никакого симпозиума не было.
– То есть как…
– Ты ездил развлечься с Шурочкой из технологического.
– С Шурочкой из технологического? Ты что мелешь?..
– У нее был отпуск, а ты взял командировку, и вы мило провели время в Москве. У тебя же есть на заводе доброжелатели. Ты думаешь, у тебя нет на заводе доброжелателей? Мне позвонили на второй же день.
– Кто позвонил?
– Очень милый женский голос.
– И ты поверила?
– Я заказала ваше министерство, и там мне сказали, что никакого симпозиума по коррозии металла нет и в ближайшее столетие не намечается.
– Значит, было что-то другое…
– Я специально ходила смотреть на эту Шурочку… И что ты в ней нашел? Ноги кривые, нос морквой, груди как… Мне было стыдно, что у моего мужа такой вкус… Променять меня на эту… Хоть бы уж выбрал…
Жена заплакала. Слезы катились из широко раскрытых глаз и капали на подушку, образуя темные пятна.
– Почему ты не рассказала сразу? Мы бы разобрались в этом недоразумении…
Вера перестала плакать и с трудом перевернулась на бок.
– Ты помнишь Юру?
– Какого Юру?
– Юру-моряка.
– Не знаю никакого Юру.
– Юру-моряка из больницы. Когда мы лежали в больнице… Он еще за мной ухаживал… У него была сломана нога… Во Франции…
– Припоминаю.
– Он теперь живет в нашем городе.
– Ах, вот что…
– Да. Он давно живет в нашем городе. И поздравляет меня с каждым праздником…
– Я рад за тебя.
– А Восьмого марта он присылает цветы.
– Так это он? А я думал, ты покупаешь на базаре.
– Я все ждала, что ты расскажешь мне про эту Шурочку из технологического. Однажды на какой-то праздник ты выпил и сказал, что любишь меня и считаешь наш брак удачным. Помнишь, я заплакала? Ты думал – от счастья. А я ждала, что ты раскаешься… Я шутя спросила, есть ли у тебя любовница. У тебя была наглая самодовольная рожа…
– Далась тебе эта Шурочка…
– Потом ты, как всегда, уехал в отпуск в свой санаторий, Лапушка ушел в поход, и я осталась одна… Я приходила домой, готовила себе ужин, прибирала в квартире и до полдесятого не знала, что делать. В полдесятого начинался обычно художественный фильм… Однажды я позвонила в технологический отдел и попросила пригласить Шурочку. Мне сказали, что она в отпуске… Не знаю, может быть, это было просто случайностью. Вполне возможно, что это была случайность. Но я тогда представила вот они лежат на берегу моря и смеются… И тогда я позвонила Юре…
Клементьев смотрел, как по лобовому стеклу ползли ручейки. Они образовывались из мелких капелек. Вдруг в каком-то месте несколько капелек сливались в одну большую каплю, большая капля несколько секунд дрожала на стекле, серебрясь у основания, мокла, разбухала под дождем, потом медленно-медленно трогалась в путь, поглощая на своем пути более мелкие капли. С каждым мгновением она становилась все прожорливее, все агрессивнее, и вот уже не капля, а нечто длинное, хищное, опасное, извиваясь, ползет по стеклу. Еще несколько секунд – и это уже не длинное, хищное и опасное, а сверкающее, стремительное, удивляющее своей геометрией, несется по прямой вниз…
– Поедем, а то тебе может стать хуже…
– Он страстный охотник… У него коллекция ружей и собака с медалями… Иногда, когда мы случайно сталкивались в городе, он только и говорил об охоте и приглашал с собой… Я позвонила ему и попросила взять меня на охоту… Он очень обрадовался. В субботу, еще совсем было темно, он с приятелем заехал за мной на мотоцикле с коляской.. Я села в коляску, а собаку посадила на колени…
– Надо трогаться… Скоро будет рассветать …
– Она всю дорогу звенела медалями… Он зачем-то повесил ей медали…
– Ты можешь приподняться?
– Подожди… Мы ехали долго, и медали у собаки позванивали… как колокольчики… Он дал мне ружье… длинное такое, с тонким стволом, а приклад весь в серебряных узорах… Он сказал, что это ружье какого-то князя… Мы приехали на озеро… Кривое такое озеро со светлой водой, все в камышах, а на воде черные точки… Оказалось, что это кулики… Они с другом надели спортивные костюмы, болотные сапоги и полезли в воду, озеро оказалось мелким, а мы с собакой остались на берегу… Собака очень волновалась и звенела медалями… Она очень волновалась и звенела медалями…
– Не надо… успокойся….
– Это было очень странно… Я никогда не видела такого: зеленый, почти изумрудный луг, светлое озеро в рыжих камышах, а на горизонте белый березовый лес… А по лугу лютики… лютики и шампиньоны с розовыми шляпками. Это мне старушка сказала про шампиньоны… А я думала, что это поганки… Я даже сбила несколько штук ногами, а это оказались шампиньоны… Представляешь, весь луг в маленьких розовых шампиньонах…
– Не плачь…
– И тут вдруг пошел дождь… Такой сильный… Почти ливень… Неподалеку росла ветла… Мы с собакой побежали туда, а ливень вдруг прекратился и засияло солнце. Мы пошли назад, а он опять… Из другой тучки… Представляешь, все небо в небольших таких беленьких тучках, никогда не подумаешь, что в них ливень, а они как-то беспорядочно ходили по небу… то в одну сторону, то в другую… Мы с собакой то промокали, то высыхали… То промокали, то высыхали… А тут на озере стали стрелять… И кулики перелетели на луг… Они сели неподалеку от нас и стали плавать в травяных лужах и щипать траву… Юра с другом завопили: «Стреляй! Стреляй!» Я схватила ружье и выстрелила… Кулики улетели, а один остался… Наверно, я его ранила… Я побежала к нему, а он от меня… Пролетит пять метров и сядет… Пролетит пять метров и сядет…