Семь портретов
Шрифт:
– А как же ваши открытки?
– Мои открытки…
То, как хорошо он помнил все, что она ему говорила, почти пугало.
– С ними все прекрасно. Я вчера сдала их в почтовое отделение, их измерили и одобрили. Остается ждать.
– Значит, вы свободны?
– Абсолютно.
– Я буду рад прийти к вам сегодня вечером. Если вы не возражаете, я хотел бы показать вам другую часть города – там тоже много интересного. Больше кованых решеток, витрин и даже есть мерцающие вывески. Я еще не бывал на тех улицах вечером, но полагаю, что вид там прекрасный.
–
– Придется проехаться на конке.
– Это не беда, я люблю ездить в общественном транспорте.
– Никогда этого не любил, – вяло заметил он. – Однако мне еще не приходилось ездить в компании.
– Значит, это будет первый раз, – стараясь улыбаться и выглядеть при этом не слишком напряженной, сказала она.
Раз уж он все равно надел куртку, Рита подумала, что может провести с ним весь перерыв. В конце концов, он был не против – судя по тому, что он медленно шел рядом с ней, не останавливаясь и не выказывая желания уйти обратно.
Ходить рядом с молодыми людьми ей еще не приходилось – перед тем как выйти замуж за Антона, она видела его всего несколько раз, да и то во время семейных обедов, когда ее мама делала все возможное, чтобы произвести хорошее впечатление. Тогда Рита была юной, стройной и красивой девушкой, перед которой открывались все двери. В те времена она не понимала, сколько преимуществ может дать приятная внешность, но теперь, растеряв все то, что люди называют красотой, Рита стала ярче ощущать, как нелегко быть непривлекательной.
В почтовом отделении все говорили с ней сквозь зубы, а служащий, который проверял открытки на соответствие, окинул ее таким презрительным взглядом, что она была готова провалиться сквозь землю.
– Никогда не стыдитесь себя, – вдруг сказал Артур, вновь делая остановку.
На этот раз они встали прямо на углу, где заканчивался Старый квартал.
– Я и не стыжусь, – солгала она.
– Мне приходилось носить такие вещи, что… в общем, это были лохмотья. Обувь, которая просила каши, брюки, которые болтались над ботинками, свитера, рукава которых были испещрены дырами и уже расплетались… Я тоже стыдился себя, полагал, что заслужил тот смех, которым меня одаривали остальные дети. Но вот, теперь у меня есть приличная одежда, и надо мной уже никто не смеется, хотя я остался прежним. Значит, и того смеха я тоже не заслуживал.
Непреодолимое желание коснуться его, накатило на нее тяжелой волной, но Рита удержалась. Трогать нельзя, она не имеет права портить этот момент.
– Я заслужила, – едва слышно сказала она, признаваясь тем самым, в том, что действительно стыдится себя. – Быть толстым совсем не то же самое, что быть бедным.
– Никакой разницы. Для меня никакой.
– Ты просто святой.
Он улыбнулся с такой горечью, что она потупилась и даже съежилась от этого взгляда.
– О, я далеко не святой. – Последовавшее за этим молчание затянулось, и они явно мешали прохожим, так что через некоторое время он вздохнул и расправил плечи. – Мне пора возвращаться, Юдифь, наверняка ищет меня.
Ей хотелось бы проводить его или, по крайней мере, побыть рядом еще немного, но она не решилась предложить ему это.
– Мы ведь встретимся вечером? – вместо этого спросила она. – Ты ведь зайдешь?
Артур немного подумал, а потом сказал:
– Это будет очень нагло с моей стороны, если я попрошу вас вернуться со мной? Не спрашивайте, зачем, просто скажите, согласны или нет.
Они виделись редко, да и были знакомы всего чуть больше трех месяцев, но Рита поняла, что сейчас с ним происходит нечто странное.
– Конечно, мне совсем не сложно, – согласилась она.
– Я познакомлю вас с Юдифью, если она окажется на месте, – пообещал он. – Она будет рада видеть вас.
Рита предпочла не спрашивать, откуда Юдифи известно о ее существовании. Она просто двинулась обратно по улице, держась рядом с ним.
Обратная дорогая была короче – шли они быстрее, молча и думая о своем. Поэтому, когда показалась уже знакомая вывеска «Сладкий мир», Рита немного напряглась. Бог знает, что за женщина эта Юдифь.
Снова звякнул колокольчик. Розы на месте не было – очевидно, перерыв еще не закончился. Внутренняя дверь была открыта, и помещение оказалось заполненным сладким запахом ванильного сахара, топленого молока и сливочного масла.
– Кто вернулся? – донеслось из пекарни.
– Артур, – отозвался он, снимая пальто.
– Мог бы еще поездить на своей дешевой машине.
– Я не один.
Послышались уверенные шаги, а затем в дверном проеме появилась высокая темноволосая женщина. Статная, строгая, крепкая – Рита поразилась своеобразной красоте и идеальной осанке Юдифи.
– Познакомься, это Рита, – только и сказал он.
Юдифь прошла в «магазин», откинула доску прилавка и приблизилась к ним, не снимая фартука. От нее пахло выпечкой, на ее лице играла загадочная улыбка, и Рита сразу же почувствовала к ней симпатию. Все говорило о том, что эта женщина не представляет опасности.
– Я Юдифь, – коротко сказала она, протянув ей руку.
Рита осторожно ответила на крепкое рукопожатие, подумав, что обычно этот ритуал выполняется мужчинами.
– Так вот какая вы… Родной, иди, погуляй.
– Перерыв скоро закончится, – возразил он.
– Я ее не съем, иди, – прямо сказала Юдифь, коснувшись его локтя.
Он покачал головой.
– Просто хотел, чтобы вы познакомились.
Рита чувствовала себя еще более неловко, чем во время сцены с Розой, и теперь страстно желала уйти из кондитерской, чтобы больше никогда не возвращаться.
– Закажите что-нибудь, и тогда я увижусь с вами вновь, когда Артур не будет охранять вас, – между тем посоветовала Юдифь.
– У меня сейчас нет денег. Я поняла, что в вашем заведении выполняют только большие заказы, а я могу себе позволить только пару пирожных, да и то, наверное, не самых дорогих.