Сергей Михалков
Шрифт:
Рассказчик. «Штучка»?
Глумов. «Штучка».
Рассказчик. Да… А меняла-то Парамонов у нее не один… Метрдотеля держит…
Иван Иваныч! С легким паром!
Очищенный(делает реверанс). Хорошо в баньке! Смертные грехи отмывал.
Глумов. Отмыл?
Очищенный. Чист, как ангел на небеси. Два веника истрепал.
Рассказчик.
Глумов. Может, и нам удастся совершить предприятие не к стыду, но к славе нашего отечества…
Очищенный. Долголетний опыт мой подсказывает, что к стыду отечества совершить очень легко, к славе же совершить, напротив того, столь затруднительно, что многие даже из сил выбиваются и все-таки успеха не достигают. Когда я в Проломновской области жил, то был там один начальствующий — так он всегда все к стыду совершал. Даже посторонние дивились; спросят, бывало: «Зачем это вы, вашество, все к стыду да к стыду?» А он: «Не могу, говорит, рад бы радостью к славе что-нибудь совершить, а выходит к стыду!» Так в стыде и отошел в вечность!
Глумов. Однако!
Очищенный. А когда при отпевании отец Протопоп сказал: «Вот человек, который всю жизнь свою, всеусердно тщась нечто к славе любезнейшего отечества совершить, ничего, кроме действий, клонящихся к несомненному оному стыду, не совершил», — то весь народ, все, кто тут были, все так и залились слезами!
Глумов. Еще бы! Разумеется, жалко!
Очищенный. И многие из предстоявших начальствующих лиц в то время на ус себе это намотали.
Глумов. Намотали-то намотали, да проку от этого мало вышло!
Очищенный. Это уж само собой.
Глумов (Рассказчику). Ты чего молчишь?
Рассказчик (продолжая свою мысль). Да… А по-моему, одного двоеженства недостаточно.
Очищенный. Да что это с вами, други мои! На хорошем вы счету здесь, в квартале. Я туг кое с кем повстречался. На хорошем счету. Поздравляю вас!
Глумов. Спасибо.
Рассказчик. Нет, мало, мало, мало, мало Нужно бы еще что-нибудь этакое совершить. Тогда и мы косвенным образом любезному отечеству в кошель накласть сподобимся!
Очищенный. А я знаю, что надо совершить!
Рассказчик. Что?
Очищенный. А я знаю, что надо совершить…
Подлог! Вот после подлога никто с вас не спросит.
Рассказчик. Подлог… Не будет ли уж чересчур однообразно? Ведь двоеженство само по себе подлог. А с другой стороны — мало! Какову задачу преследуем мы. совершая сей подлог во имя нашей дружбы с Иваном Тимофеевичем?
Очищенный. Обелиться перед начальством! Зачеркнуть в его воображении ваше либеральное прошлое.
Рассказчик. Так дают достаточно ли для этого одного двоеженства? Не мало ли?
Глумов (неопределенно). Что тут сказать… А почему бы и нет? Два подлога — это уже лучше, чем один!
Рассказчик. Знаешь, Иван Иваныч, ведь ты пресный! Только вот словно протух немного…
Очищенный. Ну и протух! А что! А вообще-то по нашему месту не мыслить надобно, а почаще вспоминать, что выше лба уши не растут. Тогда и жизнь своим чередом пойдет, и даже сами не заметите, как время постепенно пролетит!
Рассказчик. Верно! Верно, Глумов!
Ты ж меня этому и учил!
Глумов(мрачно). Верно. Еще как верно!
Очищенный. Ежели оскорбление мне нанесут — от вознаграждения не откажусь, а в суд не пойду. Оттого все в квартале меня и любят. Даже теперь: приду в квартал — сейчас дежурный помощник табаком потчует!
Рассказчик(машинально). Вот и нас тоже… Помнишь, Глумов?
Глумов(угрюмо). Как не помнить.
Очищенный. И вас тоже. Покуда вы вникали — никто вас не любил, а перестали вникать — все к вам с доверием! Вот хоть бы, например, устав благопристойности… Ведь какую лепту вы внесли на алтарь внутренней политики! И вообще скажу: чем более мы стараемся вникать, тем больше получаем щелчков. Знал я, сударь, одного человека, так он, покуда не вникал, благоденствовал, а вник — удавился! По-моему, так: сыт, обут, одет — ну и молчи. Полегоньку да потихоньку — ан жизнь-то и прошла! Так ли я, сударь, говорю?
Рассказчик. Что ж ты не отвечаешь, Глумов?
Глумов(ожесточаясь). Пр-р-равильно! Все правильно!
Очищенный. Покойная Дарья Семеновна говаривала: жизнь наша здешняя подобна селянке, которую в малоярославском трактире подают. Коли ешь ее с маху, ложка за ложкой, — ничего, словно как и еда; а коли начнешь ворошить да разглядывать — стошнит!
Глумов. Пр-р-равильно!
Очищенный. Был у меня, доложу вам, знакомый, действительный статский советник, который к Дарье Семеновне только по утрам хаживал, так он мне рассказал, почему он именно утром в публичный дом, а не вечером ходит. Утром, говорит, я встал, умылся, разделся…
Глумов(громовым голосом). Все! Не могу! Шабаш! Воняет! (Вскочил, замахнулся на Очищенного гитарой.)
Рассказчик. Глумов, что с тобой? Нехорошо… Успокойся. Иван Иваныч, сейчас обедать будем. {Делает знак Очищенному — уйти.) Глумов, обедать надо.