Сестрички не промах
Шрифт:
— Не ожидал от вас, Марья Семеновна, — запечалился он.
В этот момент на кухне что-то упало, и я прислушалась. Евгений Борисович вроде бы с кем-то негромко разговаривал. Потом хлопнуло кухонное окно, и все стихло. «Неужто Евгений так тоскует, что сам с собой разговаривает?» — подумала я и мыслями вернулась к словам сестрицы.
— А ведь точно, — приподнявшись на локтях, сказала я. — Братец на баксы переключился, бродил подземным ходом, искал и чем-то там стучал. Этот стук Михаил Степанович и услышал. И кровь, должно быть, братца. Я Михаила
— А вредитель заманил его и… — закончила Мышильда. Мы разом вскочили. — Идем скорее, может, жив еще…
Я влетела в кухню за Евгением, потому что в таком деле каждый боец на счету, и растерянно замерла: хозяин отсутствовал. Окно было распахнуто настежь, и никаких признаков наличия Евгения Борисовича в доме и на улице не наблюдалось. Самым пугающим было то, что на столе осталась стоять недопитая бутылка водки. Что-то чрезвычайное заставило Евгения бросить ее и кинуться в окно.
— Его похитили, — мрачно предположила я. — Кто-то подошел к окну, Евгений высунулся и был схвачен.
— Точно, — скривился Максим. — Как петух. — И запел дурным голосом:
— «Несет меня лиса за синие леса…»
— Замолчи, — пристыдила Мышильда и ткнула пальцем в бутылку. — Видишь? Разве ж он по своей воле ее бросит?
Это произвело впечатление. Макс подошел к окну и все тщательно осмотрел, потом, сказав нам: «Стойте здесь», — вышел на улицу и вскоре уже обследовал траву под окнами. Она была заметно примята.
— К окну кто-то подходил, — кивнул он. — Стоял вот здесь, в этом месте в земле след отпечатался. Видите? Мужской ботинок, примерно сороковой размер.
— Видим, — дружно кивнули мы.
— А казачок-то засланный, — шепнула сестрица, наблюдая за тем, как Максим ползает на четвереньках в поисках следов похищения.
— С чего ты взяла? — ахнула я.
— Ну… рыбак рыбака видит издалека.
— Что ж это делается? — возмутилась я, но тут голова Макса вновь возникла в окне, и мне пришлось заткнуться.
— Давайте прикинем, что мы имеем, — предложил он. — Евгений был на кухне, выйти на улицу, минуя нас, не мог. Поллитровка на столе, а окно открыто. И след указывает на то, что здесь был мужчина.
— Причем Евгений его хорошо знал, потому что подошел к окну, с ним разговаривая, — закончила я и подумала: «А не упасть ли мне в обморок?»
— Кто бы это мог быть? — нахмурилась сестрица.
— Да кто угодно, — пожал плечами Макс. — Здесь вся улица хорошо друг друга знает.
— Ты забыл про водку, — напомнила я, и мы задумались.
Через полчаса я была уже твердо уверена, что Евгений похищен потому, что пропал Михаил, а тот, в свою очередь, стал свидетелем чудовищного убийства (просто мы еще не знаем, кого убили. А покойник наверняка уже имеется и ждет не дождется, когда его отыщут).
— Идем в милицию, — заявила я. Тут милиция сама пожаловала, то есть не вся милиция, а один участковый. — Иваныч, — бросилась
— А Михаил нашелся?
— Нет. Обоих как корова языком слизнула.
— Может, на пару ушли? — философски предположил он.
— Чует мое сердце, тут преступление, — держась за левую грудь, сказала я. Все посмотрели в этом направлении, а Иваныч сказал:
— Будем искать, — и пошел с крыльца.
— Куда ты? — догадалась спросить Мышильда, а он ответил:
— Пойду взгляну на фундамент. Говоришь, Михаил там кровь видел?
Только мы собрались последовать за участковым, как к дому подъехала машина Иннокентия Павловича и появился он сам.
— Ну что? — тревожно спросила я. Тот развел руками.
— Нигде ничего.
— А в морг звонил?
— Звонил и даже ездил. Михаила нигде нет.
— Просто не знаю, что и делать, горевать или радоваться, — растерялась я, в самом деле совершенно не зная, что делать, когда люди исчезают прямо из-под носа. — Макс, — сурово спросила я, поразмышляв некоторое время. — Вы точно к этому руку не приложили?
— Как на духу, — сказал он и перекрестился.
Тут я вспомнила, что Иннокентию Павловичу известны далеко не все несчастья, обрушившиеся на нас, и, уронив слезу, сообщила:
— Евгений пропал.
— Евгений? — вытаращил глаза Иннокентий. — Что, оба пропали?
— Оба, — в три голоса ответили мы.
— Это черт знает что такое, — возмутился Иннокентий Павлович и твердо заявил:
— Елизавета, вам лучше переехать в мой дом, я имею в виду дом напротив. Здесь оставаться, безусловно, опасно.
— Может, и переедем, — вздохнула я. — Как же жить без хозяина?
— Идемте на пустырь, — сказал Максим. — Участковый ждет.
Однако Иваныч нас не ждал. Более того, на пустыре его не было. На мокрой земле отчетливо виднелись следы ботинок, надо признать, выглядевшие очень замысловато, точно человек ходил по кругу. Мы долго на них пялились, а потом позвали:
— Иваныч…
Нам никто не ответил. Дождь кончился минут двадцать назад, но сидеть в мокрой траве было неприятно. Мы вернулись в дом, удивляясь тому, что участковый ушел, не сообщив нам об этом. К тому же как-то не верилось, что в такую сырость он пробирался задами с неведомой нам целью, потому что на улицу он точно не выходил. Встретив Иннокентия Павловича, мы разговаривали с ним у палисадника и участкового непременно заметили бы.
— Просто мистика какая-то, — покачала головой сестрица. — Народ исчезает, как деньги перед праздником.
— Никуда он не исчез, — отмахнулся Максим. — Пошел к соседям разузнать, не видел ли кто пропавших. Побродит и вернется.
Участковый не вернулся, зато появилась его жена. Мы все еще терялись в догадках и пили чай в кухне, ожидая, когда на улице немного подсохнет и можно будет приступить к поискам подземного хода, и тут, стуча каблуками по ступеням, пришла Настасья Филипповна, супруга исчезнувшего участкового, и крикнула: