Шах и Мат. Часть 1
Шрифт:
— Нет. Не буду. Не надейся. Вчера не считается.
Я прикусила язык, в его глазах разгорелся огонь. Его очень разозлили мои слова.
— Уверена?
— Уверена, — уже как-то менее увереннее произнесла я.
Он ухмыльнулся и, встав, швырнул мне платье.
— Одевайся, скоро едем. Посмотрим позже мне на твою уверенность. Пока мне не до тебя, но позже обещаю, ты пожалеешь об этих словах, Алина, поняла?
Я молча отвернулась, конечно, пожалею, он будет ломать меня. Сильно ломать и я это хорошо знаю.
Кофе я пила одна, он безостановочно матерился и с кем-то постоянно разговаривал по телефону, я же смотрела в окно. Что дальше? Потрахает
Гаспаров, как раз заворачивал на кухню, мы столкнулись с ним в дверном проеме, он все еще говорил по телефону. Посмотрел мне в глаза, что — то буркнул: Перезвоню.
Я попыталась обойти его, но он схватил за руку, до боли сжал запястье.
— Что случилось? — жестко спросил он, смотря мне прямо в глаза.
Я проглотила ком, нет ни за что ему не скажу про бабушку. Да вообще, какая ему нахрен разница, я для него обычная подстилка.
— Алина.
Властный голос, сжал руку еще больнее, не скажу ему…
— Ничего, — равнодушно ответила я.
— Ты плакала, у тебя глаза на мокром месте. Что случилось? — повысил голос он.
Я вздохнула, ему-то какая разница, что случилось. Ему этого не понять боль моих чувств и воспоминаний.
— Правда ничего, я не плакала. Можешь меня отпустить?
Алан прищурил глаза, но руку не выпустил.
— Нет. Не могу. Пока не расскажешь.
Я закусила губу.
— Все хорошо, правда.
— Не по любимому плачешь?
Какая-то непонятная злость, гнев захлестнули меня, я сама не понимала, почему я так разозлилась.
— А даже если и по нему, тебе-то какая разница?
В этот момент я закрыла глаза, Гаспаров выпустил мою руку и рядом со мной ударил в стену кулаком так, что я едва не вздрогнула.
— Сука.
Я открыла глаза, слушая удаляющиеся шаги, походу ему была разница, он был собственником и хотел, чтобы был он, больше никого… Интересно, сколько это еще продлится?
АЛАН
В машине смотрю на нее, она даже не смотрит в мою сторону. О любимом заплакала, надо же… Ночью, когда стонала подо мной, о нем не думала, а с утра зарыдала. Сука, все они суки. Ощущаю, как ярость заливает вены, внутри все пульсирует, резко срываюсь с места. Баб никогда не бил, поэтому и ударил в стену, но то, что она плачет по этому ублюдку невыносимо для меня. Кошу взгляд в ее сторону, даже не смотрит на меня. Кнечно думает о нем, хочется остановить машину, схватить ее, переплести пальцы, прижать ее, схватить, до дрожи по коже не отпускать. Сука… Какая она красивая, но не только этим она меня зацепила. Что-то в ней есть такое. Прибавляю скорость, ни за что ни коснусь ее, не смогу, пусть думает о своем козле, кто она мне вообще такая… Она внезапно припадает к окну и внезапно поворачивается ко мне, взгляд безумный.
— Прошу останови машину, прошу, тормози.
Я
— Мама. Мама, вставай.
Я во все глаза смотрю на то, как она пытается ее поднять. Мама? Это ее мать? Внезапно что-то колит в груди, я вижу, как по щекам Алины текут слезы.
— Мама, ты меня слышишь? Вставай это я, Алина, твоя дочь.
Делаю шаг и останавливаюсь, почему-то в этот момент она становится еще роднее, еще ближе. Почему-то хочется сейчас подойти и прижать ее к себе.
Подхожу к ним и резко поднимаю женщину с тротуара, от нее несет, словно из мусорки, но на удивление она трезвая.
— Алиночка, — шепчет она. — Алиночка прости меня. Я так перед тобой виновата. Это твой муж, да?
В этот момент наши взгляды с Алиной встречаются, она так смотрит, я не могу передать словами ее взгляд, внутри меня все переворачивается.
— Да, я ее муж, — за нее отвечаю я.
Алина отходит назад, а я хватаю ее за руку и прижимаю к себе. Сам не знаю, зачем я это сказал, но, когда говорил, не думал и что самое важное сейчас об этом не жалею. Почему-то только сейчас понимаю, что плакала она не из-за этого ублюдка, совсем не из-за него, а о другом, возможно о том чего я не знаю, возможно, о том, что мне еще предстоит узнать и черт возьми я хочу знать о ней все, я хочу ее не просто трахать, я хочу ее вот так сейчас прижимать и видя, как слезы текут по щекам, успокаивать и дать ей уверенность, что я рядом и больше никогда ничего плохого не будет. Она моя женщина и она за мной, она часть меня, значит все что происходит в ее жизни не чуждо мне. Твою же мать Гаспаров, она домушница, она… Я лишь крепче прижимаю ее к себе, мне невыносимо видеть, как ее глаза блестят. Я не хочу видеть ее слезы, я вообще не хочу, чтобы она плакала, я хочу другое и пытаюсь задавить это внутри, но ни хрена не получается. Я просто хочу видеть ее рядом… Безумно хочу, хочу так, как хотел когда-то быть с Наташей. Только сейчас все по-другому и меня это пугает, я хочу быть с ней еще больше чем когда-то с Наташей… Я сам себя не узнаю, но отпускать ее не хочу, никогда не опущу, просто не сейчас, да и, наверное, уже никогда…
ГЛАВА 16
АЛИНА
Я не могла описать словами всего того что творилось в моей душе, страх нарастал с каждой секундой. Мама… Вот эта опустившаяся женщина в непонятных шмотках, моя мать, некогда ухоженная красавица, которой вслед оборачивались мужчины. Что с ней стало? Она ни на что не реагировала, лишь только твердила доченька и безостановочно плакала.
Алан посадил ее в машину и принялся созваниваться с каким-то врачом, а я сев рядом с мамой, просто держала ее за руку. Как она очутилась на улице? Что случилось? На все эти ответы у меня не было вопросов. Потихоньку я начала приходить в себя только в больнице, когда к нам спешил немолодой врач в белом халате. Когда маму увели, Гаспаров подошел ко мне, я безучастно сидела на подлокотнике кресла и прокручивала в голове, как это все произошло.
— У нее едва не случился голодный обморок. Вы давно не общались? — он присел передо мной на корточки.
Я посмотрела на него и кивнула.
— Много лет, как отчим выгнал меня из дома, я сама не поняла, как узнала ее, словно какое-то чувство заставило меня посмотреть в окно.
Гаспаров встал и, сняв меня с подлокотника, прижал к себе. Лишь ощутив силу его мужских рук, я начала понемногу успокаиваться, положила голову ему на плечо.
— Все будет хорошо, — он провел рукой по моей спине. — Ты не одна, я с тобой.