Шалости нечистой силы
Шрифт:
Умный же человек способен более-менее объективно обрисовать и те и другие. Все, что касалось ее профессиональных качеств, Вера оценивала весьма высоко и вовсе не была намерена скрывать эту оценку от посторонних, а в особенности от своих потенциальных работодателей.
Сразу после увольнения она позвонила тем из партнеров Анатолия, которые были ей симпатичны и которые – она знала это – хотели бы ее переманить. В другие, незнакомые, но солидные, фирмы она разослала письма со своим резюме. И принялась спокойно ждать: была уверена, что в ближайшее же время кто-то
Но, к ее удивлению, никто из бывших партнеров Веру не пригласил. Отделались туманными обещаниями и малоубедительными отговорками. Веру это задело, но, поразмыслив, она пришла к выводу: не хотят ссориться с бывшей Толиной фирмой, которой теперь заправляла Ирина. Что ж, дело ясное. И Вера стала ждать ответов на свои резюме.
Ответы стали приходить. Вера ходила на собеседования, выслушивала предложения – должность, зарплата, круг обязанностей – и никак не могла принять решения. Хотелось сравнить и выбрать, работать не хотелось. Вернее, видеть людей не хотелось. Лучше было сидеть дома, завернувшись в плед, пить горячий чай и смотреть в окно. Из всех на свете людей только Виктор ее не раздражал. Он был чем-то вроде домашнего животного: радовался ее присутствию, ничего не просил, только деликатно опекал… Она сроднилась с ним, он стал ей кем-то вроде то ли брата, то близкого друга…
Хороший, добрый, заботливый и бескорыстный. Мечта! Как это его до сих пор никто к рукам не прибрал? Хотя при его образе жизни он для семьи потерянный экземпляр. Для Веры же – находка: ей семейной жизни не надо. Ни с ним, ни с кем другим. Жила одна, и все было чудесно, а как захотела семейной жизни, так все и пошло наперекосяк. Потеряла все: Толю, ребенка… Все, о чем мечтала. Все, к чему шла так долго – всю молодость. И теперь, когда молодость стала убывать, когда отчетливо возникло ощущение последнего шанса, судьба наподдала ей по заднице: нет у тебя шансов. Ни последнего, ни предпоследнего – ни одного.
Хорошо бы Виктор так и остался при ней – тенью друга, тенью мужа, тенью семьи…
Конечно, так не будет. Вера понимала, что Виктору – если не сейчас, то вскоре – понадобится от нее большее. Он и сам пока не осознает, что их связывает, понимает, что она в ауте, и ждет, пока придет в себя. Но наступит день, когда он захочет сформулировать их отношения – сначала для себя самого, потом потребует ответа от нее… Но это будет потом, не скоро. А пока все складывается наилучшим образом: он при ней и ничего не требует. Счастлив, что не гонят. Мужчина-мечта, мужчина-подарок. Во всяком случае, для Веры.
А вот теперь и работа нашлась. Вера была, пожалуй, польщена: в эту фирму она резюме не посылала, на работу не просилась – они сами ее разыскали и сами ее позвали.
Тем лучше. Жизнь продолжается…
Белоснежная «Ауди» притормозила у ее подъезда. Последний взгляд в зеркало – ничего, не так уж и бледна, под пудрой и легким слоем румян не видно, – и Вера спустилась. Садясь на мягкое сиденье из белой кожи, она чувствовала волнение перед деловой встречей, и оно ее радовало: жизнь возвращается к ней.
И потому, занятая мыслями о предстоящей беседе, она не обратила внимания на то, что лицо водителя показалось ей смутно знакомым…
Зазвонил мобильный, и шофер, выслушав собеседника, кратко ответил: «Хорошо».
Повернулся с лучезарной улыбкой:
– Вера Игоревна, начальство просило перенести встречу на пятнадцать минут попозже и велело мне пока напоить вас кофе. Или вы предпочитаете чай? Может, лучше сок? Алкоголь? Фирма угощает!
Вера улыбнулась в ответ и легко согласилась. Они вошли в кафе, расположенное недалеко от офиса, и Вера выбрала грейпфрутовый сок.
…Что было дальше, она уже не помнила.
Потерпевшая
Закончив разговор с Верой, Кис отправился на «Войковскую», нашел на Большой Академической нужный дом. Ему повезло: на его звонок дверь немедленно приоткрылась. Правда, на цепочке. Хорошенькая кудрявая шатенка поинтересовалась, что ему нужно. Кис достал удостоверение. Женщина разглядела, склонив голову набок.
– И что вы от меня хотите?
– Может быть, не на пороге? Если у вас найдется десять минут… – Алексей был воплощенная любезность.
Она сняла цепочку и впустила его в квартиру.
– Проходите, я сейчас.
Женщина ушла в ванную, откуда доносился шум воды, завернула краны и присоединилась к Кису.
– В квартире больше никого нет? Я бы не хотел говорить при посторонних.
– Никого, кроме меня и ребенка. Малышка заболела, я взяла больничный… А в чем, собственно, дело?
– У меня тема немного щекотливая… Пять лет тому назад, – начал Кис, – произошло…
– Ах, вот вы о чем! – нахмурилась женщина. – Почему вы мне сразу не сказали! Я на эту тему не желаю разговаривать, и не надейтесь!
– Простите, Оксана, я хорошо понимаю, что воспоминания для вас болезненны, но… Этот человек до сих пор на свободе и продолжает…
– Только не надо взывать к моей совести, ладно? Я делаю все, чтобы забыть, вычеркнуть из памяти этот кошмар! И мне это почти удалось! Я замужем, у меня семья, я с трудом восстановила психику, чтобы эта история не сказывалась на моих отношениях с мужем, который, кстати, ничего не знает! А вы являетесь и вот так просто все разрушаете! Из милиции приходили, тоже спрашивали! Почему я должна страдать, чтобы избавить от страданий других?! А если бы мой муж был дома? Вы бы при нем тоже стали задавать мне вопросы, да?!
– Я специально спросил, одна ли вы дома… – тихо ответил Кис.
– Помню, – раздраженно буркнула Оксана.
– Надо так понимать, что вы бережете свою психику, не хотите травмировать себя воспоминаниями – и пусть страдают другие, вам все равно?
– Именно!
– А если я вам скажу, что он довел до смерти несколько человек? А если я вам скажу, что только чудом удалось спасти одну женщину, которая хотела покончить с собой? Вы мне тоже скажете, что вам личный покой дороже?
Оксана не ответила.