Сказочник
Шрифт:
— Марина, не начинай…
— Это почему? — На заднем фоне послышался шорох фольги и короткий щелчок зажигалки. — Потому что, пока ты была любимой младшей доченькой, которой всем миром копили деньги на университет, я закончила парашное училище и пошла танцевать стриптиз, чтобы не подохнуть с голоду?
Ася прикрыла глаза. С самого начала ведь знала, что это была плохая идея, но до последнего надеялась.
— Мне нужно всего пару дней. — И шепотом, чтобы не слышал явно заинтересованный в ее разговоре Тимур, взмолилась: — Марина, пожалуйста, ты же знаешь, что мне больше не к
— Послушай, что я тебе скажу, святая Анастасия, — перебила сестра. Интонация ее голоса намекала, что теперь, когда Марина дождалась звездного часа, ничто не остановит ее от моральной порки. — Если ты умудрилась просрать толстый кошелек по имени Игорь Мельников, то ты еще большая дура, чем я думала. Мне плевать на твои проблемы, как тебе всегда было плевать на мои. Но по доброте душевной дам совет: бери сына и падай в ноги Игорю. Кайся, плач, я не знаю, отсоси ему пару раз. Уверена, вы договоритесь. Жили же как-то год под одной крышей.
Кажется, это было только началом пламенной гневной речи, которую Марина говорила так складно, словно давно отрепетировала ее для такого случая. И говорить что-то бесполезно. Сейчас сестра вряд ли вспомнит, как Игорь погасил ее долги, как она, Ася, настояла, чтобы Марина поступила на заочное. Как писала за нее курсовые, подняла на уши всех врачей, когда сестру с тяжелейшим отравлением привезли в больницу в третьем часу ночи.
Прежде чем поняла, что делает, нажала «отбой» и несколько секунд смотрела на совершенно черный, порядком поцарапанный экран телефона. Ну и что теперь делать?
Ася попыталась вспомнить, сколько денег осталось на карте и в кошельке.
Наверное, хватит снять комнату в квартирке на отшибе. На днях должен прийти гонорар от заказчика, которому она две недели, как проклятая, с нуля отрисовала почти всю игру под андроид. Задаток он дал, но основная часть гонорара зависла в воздухе, хотя с этим клиентом ее свел Игорь, а он не стал бы советовать проходимца.
Неприятная догадка ледяной змеей зашевелилась в животе.
— Морковка, все в порядке?
— Не совсем, — пробормотала Ася, оглушенная внезапным пониманием того, что вот сейчас у нее точно больше нет ни одного человека, кто бы протянул руку помощи.
Даже стало неуютно, что она всегда сторонилась заводить слишком дружеские отношения, стараясь держать людей на расстоянии. Еще один хорошо выученный жизненный урок. — Точнее, совсем не в порядке.
Глава вторая: Тимур
Плачущая женщина — это всегда погано.
Плачущая хорошенькая рыжая девчушка с лицом-сердечком и младенцем на руках — это огромная дыра в сердце, просверленная ее затравленным, но смелым янтарным взглядом. А он, конечно, не то, чтобы хороший парень, но будет чувствовать себя дерьмово, если оставит ее одну: в снегу, в домашних тапках и с наспех собранными вещами. Даже если она продолжает изображать только что вылезшего из лужи насквозь мокрого, но боевого котенка.
— То есть, идти тебе некуда? — спросил он. Ну и что, что в лоб. Зачем расшаркиваться и терять время, ждать, пока она закоченеет от холода.
— Это… временное, —
Бес на всякий случай подошел ближе, опасаясь, что она снова надумает падать.
— Слушай, что тебе? — Ася снова отодвинулась, повернулась, опалила его совершенно сломленным злым взглядом. — Я же сказала, что в порядке. Кроме того, Игорь… Он может припомнить вот это.
— Планируешь с ним помириться и не хочешь сжигать мосты, принимая помощь от другого мужчины? — Если она скажет «да» — будет скверно. Сколько вот таких же девчонок в свое время не смогли послать кобелин без яиц куда подальше и в итоге загубили молодость и жизнь?
— Что? — Она выглядела обескураженной, как будто он спросил, какого цвета на ней белье. — Нет, конечно. Просто он может устроить неприятности тебе.
Тимур даже не потрудился скрыть снисходительную улыбку.
— Я что, похож на человека, которого пугают вот такие Игори? Правда? Ради бога, маленькая, скажи, что ты пошутила, потому что это больнее, чем удар по яйцам.
Морковка покраснела: густо, сочно, отчего ее щеки превратились в настоящие магниты — так бы и потрогал пальцами, такие ли они горячие и мягкие, как кажутся.
— Я просто предупредила, — сказала уже спокойнее, явно расстроенная сказанной сгоряча глупостью. — Игорь правда злопамятный.
— Может, тогда лучше догнать его и поломать ноги? На всякий случай.
Хотелось, чтобы Морковка улыбнулась, но она ни в какую не уступала. Замерзла?
— Давай мы вот что сделаем. — Бес, вопреки ее протестам, поднял сумку. — Я знаю хорошее кафе, где ты сможешь согреться и решить все свои неразрешенные проблемы.
Уверен, твои хрустальные туфельки самая практичная и очаровательная обувь на свете, но, кажется, она не по сезону.
Она колебалась, но хотела согласилась. И это желание пугало ее сильнее, чем перспектива сесть в машину к незнакомому парню.
Так, похоже, сама Морковка точно не в состоянии принять решение. Была бы они без ребенка, давно бы взвалил на плечо и забросил на заднее сиденье своего колесного «зверя», и через полчаса уже бы слушал беззаботный щебет этой отогретой чем-то сладим и спиртным пташки. Впрочем, нет, девчонка совершенно точно не из той породы, которая легко и непринужденно порхает из постели в постель, не слишком озаботившись тем, чтобы разбавить эти события хоть какими-то промежутками. И все же, что случилось? Почему тот коротышка вышвырнул ее на улицу с ребенком?
А, может, ну его все? Ну не маленькая же, в самом деле, ребенка родила, в конце концов. Не будет же он ломаться пополам ради того, чтобы уговорить незнакомую соплюшку принять его помощь?
Бес почти сдался, тем более, в пользу этого решения говорила жуткая усталость. В последние недели они со Стасом пахали как проклятые, готовясь к открытию офиса в новой высотке в самом центре столицы. И если Стас, как порядочный муж, возвращался домой даже на пару часов, то Бес оставался ночевать где придется: в «Черчиле», в старом офисе, из которого они давно выбрались, но еще владели до окончания срока аренды. Дома никто не ждал. Разве что Бакс, но о нем заботилась приходящая горничная.